Темный орден (Оболенский, том 3)

Моя печать проявилась в шестнадцать, но Эребус хотел, чтобы у меня было детство, юность...

— Которую ты потратила на тайное обучение темному ремеслу, — съязвил я.

— И на это тоже, — спокойно кивнула Дашкова. — Но у меня была нормальная жизнь. Гимназия, искусства, друзья... Я должна была увидеть, как оно... по-нормальному, прежде чем меня бы отдали в послушники.

— Как-то эта романтика не вяжется с тем, что Эребус в итоге сделал из тебя убийцу.

— В этом нет его вины. Примоген специализируется на мирных темных искусствах.

— Боевых, — выдохнул я, припоминая, сколько ран она мне нанесла за все те три покушения.

— Не совсем. Я обладаю даром выводить Тьму в физическую форму. Как и брат Луций, к слову. Тьма — лишь строительный материал. Как углерод. Какую кристаллическую решетку сделаешь, то и получится. Можно найти множество применений этому таланту.

Луций кивнул своим мыслям, но в нашу беседу не вмешивался — лишь внимательно слушал, попивая свой портвешок.

— Ответь мне честно, Юля, — я уставился на девушку. — Ты действительно настолько веришь Эребусу? Настолько, что была готова подставиться сама и подставить его в случае неудачи?

— Он дал приказ. Он старший, он ценный представитель рода и он Примоген Ордена, в котором мне предстояло провести остаток жизни. И да, Эребус был убедителен. Ты и сам, Володя, ты же видел, что его находка их смертельно напугала. Значит, в этом есть зерно истины.

— И до сих пор считаешь? — улыбнулся я.

Она не ответила. Лишь залпом допила содержимое своей рюмочки.

Луций как раз поднялся, чтобы налить третью, но в этот момент двери маленькой гостиной отворились, и на пороге возник уже знакомый нам распорядитель.

— Господа, Совет вынес решение и призывает вас, чтобы ознакомиться с ним.

Первым вскочил я. Дашкова тяжело вздохнула, но, явно принимая судьбу, изящно поднялась и встала рядом со мной. Когда Луций направился к выходу, распорядитель остановил его.

— Прошу прощения, темный брат. Вам придется остаться здесь. Совет вызывает лишь тех, кого касается приговор.

Глава 3

В глазах Луция всего на миг мелькнуло непонимание, но уже секундой позже он смиренно опустился обратно в кресло и потянулся к графину с портвейном.