Кор-Унтару Драконий узел

Поди сюда — поможешь.

Кучерявый парень привстал, чтобы ответить, но друг тут же утянул его обратно.

— Погоди! — рявкнул он, выпучивая глаза. — Ставки же пропадут. Давай, десятый бросок и всё.

— Щас, пап! У нас тут десятый! — гаркнул Эрикир и сосредоточенно уставился на товарища.

— Шевелитесь-катитесь, камушки-косточки, — забормотал тот, встряхивая стакан. — Всё равно, как ни вертитесь, а будет... — он поднял глаза на Эри.

— Шесть и два, — назвал тот.

Кубики раскатились и встали. Собравшиеся вытянули шеи, торопясь увидеть, что выпало, а горлодёр уже радостно взревел, колотя стаканом по столу:

— Шесть, два-а-а! Складывайте грошики, господа-прихожие!

Среди спорщиков пронеслось унылое бормотание, а дальше зазвенели монеты, приземляясь на дно шапки-собиралки.

История повторялась частенько — стоило только набраться пяти-шести олухам, что повелись бы на обещание угадать зёрна десяти бросков подряд без единой ошибки. Свои и те, кто за вечер уже попался, обычно помалкивали, но даже если у кого-то из облапошенных разгорался такой зуд, что он начинал отговаривать других, его мало кто слушал.

Любопытство штука такая — не угомонишь. Столик с игроками всегда собирал вокруг прилично народу. Кто-то делал ставки, кто-то просто наблюдал. Одним не терпелось подловить мошенника и надавать по шее, другие искали разгадку трюка, чтобы потом повторить где-нибудь за плату гораздо большую, чем шуточные десять грошей, назначенные парочкой прохвостов.

Дедок, который всё время молчал и только покачивал головой каждый раз, когда Эрикир угадывал зёрна, кинул свою монетку в шапку и обронил:

— Тебе бы в Вимроуд.

Воздух вокруг стола мгновенно сгустился. Парень, собиравший деньги, крякнул и замер, глупо ухмыляясь. Остальные уставились на кучерявого, ожидая ответа. Конечно, люди подумывали про себя, а не маг ли самоучка этот малый, но никто не решался коснуться скользкой темы вслух. Пока старый сморчок не ляпнул языком.

Сам Эрикир и глазом не моргнул. Просто выдал, посмеиваясь:

— Кому я там нужен в свои двадцать без половины?

Дедок улыбнулся и, вытянув руку через стол, похлопал парня по кисти.

— Перестарок, да?

Слова прозвучали как утверждение и как вопрос, а последовавшая за ними пауза начала неприятно затягиваться. Эри, наконец, смутился и пожал плечами вместо ответа. Взгляд его сполз с облысевшего темени деда, через обвислые брыли щёк и жиденькую косицу бороды на сухую ладонь, неприятно давившую своей тяжестью. Глаза парня округлились.