Пепел перемен

А может и в братскую могилу. Кто знает... – начал мужичок шморгая носом. Из-за красноты на лице, сказать, болен он или нет, было сложно.

—Свои. Снимите с него кандалы и можете возвращаться к постам. И где второй?

—Так, сказал, мол, подождёт у входа, - сказал мокрый, грязный и уставший разведчик, отбрасывая длинные пряди с лица. – Представлялся нам фон Вивьером. Не нашенское имя-то.

—Пусть подождёт. Свободны.

Шпик злорадно хихикнул. Что-то щёлкнуло и кандалы с рук заключённого рухнули на землю. Нисколько не смутившись, конвоиры сгребли железо и цепи, развернулись и ушли.

—Олухи, - сказал наконец Фома, дождавшись когда палатка опустеет. На запах нашёл ополовиненную бутылку хвойной водки и дав по ней чёрным ногтем нарыскал деревянный стакан. – Я б эту шайку измором взял. Трижды. Точно тебе говорю. Тут много человек не надо.

—Ты должен был сидеть в Дреадале, Фома. Три ножевых в живот, заражение, стрела в ключице, разбитая голова, это весомый повод залечь в инфермерии и не дёргаться.

—Тоже что и всегда. Не больше, не меньше, - говорил Фома уже без акцента, и не старался показаться старше своих лет. Теперь на столе, поверх карт стояли две деревянные рюмочки, наполненные на два пальца. – Ну-с, когда я смогу к своим уйти в подполье?

—В воскресенье, на праздник Сегенции. Не забыл стащить бумаги о твоём отстранении?

—Уже как три дня тому ими подтёрся, - шмыгнул носом Фома и запрокинул голову со стаканом.

—Можно и так сказать. Моё благословление ты получил, теперь иди с глаз долой, и не появляйся на них ближайшие года два. С рассвета тебе будет выписано пятнадцать плетей и виселица за невыполнение приказа. Когда выходить из лагеря — твоя прерогатива.

—Совсем друзей не ценишь, - хмыкнул Фома, ударил стаканом по столу и пружинной походкой направился к выходу. – Бывай, Гордей. Выпьем ещё на пепелище старого мира, а?

Гордей не ответил, запил уход друга горькой и облизал губы. Грудь приятно обожгло. В преддверии того, что должно случиться этой ночью, надо было бы выпить и вторую, и третьею чарку. Но нет. Выпивка хороша в умеренных дозах, как и всякое лекарство. В противном случае она могла обратиться в яд.