Пепел перемен

Не успел палатку покинуть один, как в неё уже зашёл другой, скидывая с головы капюшон епанчи.

—О, Адвен, - Гордей сделал вид что удивился. – Рад видеть тебя в целости, сохранности и добром здравии. Я наслышан о проблемах, касательно твоих детей. Сочувствую. Такие, как ты всегда платят за ошибки семьёй, которую завели по юношеской глупости.

—Юношеской глупостью было верить в ваши идеи, - на лице Адвена не сократился ни один мускул, не дрогнул ни глаз, ни веко. Любой другой бы уже попытался зарыться в землю и спрятаться от колючего взгляда Гордея, но только не Адвен.

—Нет, Адвен. В самом начале ты был единым целым звеном, при жизни твоей жены. Венеры, если я правильно помню. Она видела то что несёт за собой идея Ока, она горела новым строем, видела то что не видел даже я. Эдакий фитилёк во мраке, а такие как мы, Авден, это мотыльки которые слетаются на подобный свет. Ты согласился помочь не нам, а ей. Это далеко не тайна.

Повисла тишина, снаружи вновь заржал конь и взвыл одинокий волк.

—Я должен выйти из Левиафана, - сказал наконец Адвен. – Это не просьба. Предупреждение.

—Однако улизнув из под присмотра Фильмо, ты пришёл аккурат в мою палатку.

—Я буду учувствовать в осаде Бларбора, а после неё, вы меня не увидите.

—Как понимаю, хочешь спасти то что осталось от Венеры. Сына и дочь… Как отец отца я тебя понимаю, но пойми и ты меня, Адвен, в твоей голове ключи к слишком большому количеству замков.

У палатки что-то захлюпало и закряхтело. Тут же на порог влетел молодчик Кондрик, на метровом шнурке он держал связанного Гвенрийца с разбитыми губами, кровоподтёком под глазом и сальными, светлыми волосами. Пленник тяжело дышал, стрелял глазами по сторонам словно обезумевший, даже пытался что-то говорить, но кляп из грязной пакли мешал речь в кашу. Всучив шнурок Адвену, Кондрик быстро ретировался из палатки, вновь продемонстрировав лучшую из своих черт.

—Иди за мной… Я хочу тебе кое что показать, - сказал Гордей.

На улице было сумрачно, однако выглянувшая одним своим краем из-за ртутных туч луна осветила пустырёк, на котором лёг лагерь и заблестела, заискрилась в протекающем рядом ручейке. Там стояли солдатским строем пегие, вороные, гнедые и чурбатые лошадки, с бегающими в разные стороны ушами. Не удивительно, лес шелестел и шумел, а помогали ему в этом хищные птицы.