Эльфийская сага. Изгнанник

В руках графа блеснул ключ, но Габриэл остановил его грозным окриком:

- Нет! Если я сбегу, это станет прямым доказательством моей вины. Я не позволю оклеветать себя и весь мой род. Я не побегу, как ночной вор, а приму ярость Брегона с высоко поднятой головой и не посрамлю чести шерла.

- Габриэл, это безумие, - запротестовал советник, озираясь по сторонам (опасался, их могли услышать охранники). – Расставшись с головой, вы не докажите свою невиновность и не обелите доброе имя. Надо бежать. Сейчас! Потом будет поздно!

- Если я сбегу, он убьет мою сестру и племянников, - покачал головой Габриэл, понимая, на какую страшную судьбу обречет Селену и детей - поддайся он сейчас зову сердца.

- Он убьет их в любом случае! Мы поможем им бежать, но позже, - заверил граф.

Пылающий факел трещал и коптил кольцами дыма. Вигго потряс им – осыпавшиеся капли огня, зашипев, умерли на голом камне. Из левого коридора несло ночной прохладой, из правого – слышался далекий грубый смех охраны. Обходить свои посты новые служивые, назначенные Брегоном, явно не спешили.

Рядом гулко капала вода. В соседней камере звенели цепями – кто-то из солнечных эльфов переворачивался.

- Габриэл, - позвал Вигго. Ждать он больше не мог.

- Я останусь. – Твердо ответил пленник. - Благодарю за помощь, лорд Вигго, но моя честь не позволит мне бросить детей сестры на поругание. Уходите, не подвергайте себя опасности. Я верю, у вас хватит сил и отваги спасти наш народ.

Советник печально вздохнул, попытался еще раз воззвать Габриэла к здравомыслию, но шерл, будто искавший смерти, ответил новым отказом и вернулся на холодный грязный пол.

Ключ в руке графа блеснул искрой и пропал в складках плаща.

- Подчиняюсь вашей воле, господин, - с сожалением кивнул сын Иарта. - Да хранит вас Иссиль.

Советник исчез с тихим шелестом, унося теплый, спасительный свет. Габриэл вздохнул, но резкий лязг цепей в соседней камере заставил его насторожиться, а легкие хлопки и едкий смешок – еще и разозлиться.

- Как благородно, лорд главнокомандующий, - голос Эллиона истекал ядом.

- Темный эльф рассуждает о чести. Я поражен. Впервые вижу, чтобы исчадие добровольно согласился на смерть, а не бросился спасать свою драгоценную шкуру. Старый король вам настолько дорог, что не терпится увидеться с ним в вечной весне?

Сжав кулаки до хруста костяшек, кипевший от ярости Габриэл, однако, удержался от соблазна набить рожу солнечному ублюдку. Лишь коротко бросил:

- Пошел к черту.

И отвернулся.