ЧОП "ЗАРЯ"

Но не верю, что отдаст — просто торгуется.

Я достал телефон левой рукой, сделал вид, что задумался, кому звонить. Потом улыбнулся, набрал службу точного времени и когда в трубке послышался голос, поплотнее прижал динамик к уху и затараторил.

— Мое почтение, да, мы здесь с вашим сыном сейчас общаемся, — я говорил достаточно громко, чтобы окружающие меня услышали, и оценивал реакцию. — Да, все сделал, как вы и говорили. Реакция? Охо-хо, достойная! Да, убедителен. Суров, но справедлив. Отличного сына воспитали.

Я оторвал трубку от уха, где уже давно была тишина, и оглядел собравшихся в зале. Все замерли. Иван смотрел на меня, прищурив один глаз. Скорее всего он мне не верил, но как же ему хотелось, чтобы это была правда. Я пожал плечами, изобразив пантомиму: я как бы не знаю, но тебя просят к телефону, и протянул руку в его сторону. А потом потянулся вперед, освобождаясь из тисков. Почувствовав слабину, выдернул руку, злобно посмотрев в глаза братку, типа еще припомню, и сделал два шага к столику.

Терять-то уже нечего.

Надо просто вырваться из «Чайхоны» и валить. Мне не привыкать, схема давно отработана. Сорвать куш или ввязаться в движуху и вовремя отступить. Так и живем!

Как только босс начал подниматься навстречу телефону, я ударил. Аккурат долбанул по краю стола, толкая его вперед. И главное — роняя кальян так, чтобы угли полетели в сторону курильщика. Не дожидаясь матерного вскрика, на лету распахнул телескопическую дубинку и ударил ближайшего охранника по коленке.

Замахнулся на водителя, пытавшегося выбраться из-за стола и, не прощаясь с боссом, ломанулся на входную дверь. Выбил ее плечом, припечатав бегущего на шум Бахрама, запнулся об него (хотя, может, и специально пнул) и побежал мимо куривших с охреневшим видом дворников.

За спиной раздались крики. Сначала мат вперемежку с угрозами от босса, потом визг Бахрама и топот десятка тяжелых ботинков по асфальту.

Бежать, бежать, бежать!

Я выскочил на Арбат. Зацепил каких-то панков, наяривавших под гитару «Перемен требуют наши сердца». Врезался в толстого иностранца, и перевернул мольберт знакомого карикатуриста, раскидав баллончики с краской.

Впереди заметил свою группу. Парни уже расстелили фанеру, разминались и настраивали музыку.