Боги как люди

Затем, опомнившись, поднялся, резким движением поправил одежды.

— Ваш Храм получит финансирование, — заверил он, — Теперь я хочу увидеть сына.

— Вы знаете, куда идти.

Эдмонд развернулся на месте и пошёл прочь. На полпути Вивиенна окликнула его:

— Да хранит вас Прекрасная Анариэль!

Государь обернулся, криво ухмыльнулся.

— Да, да… Слава небу, солнышку и светлым Райн!

И удалился.

Уже через минуту он шагал по тесному, тёмному, поражённому временем коридору старого жилого корпуса Храма. Дошёл до дряхлой двери, уходящей в очередную комнату.

Он учуял знакомый аромат едва уловимых терпких роз, ещё прежде, чем разглядел едва заметную во тьме фигурку.

Императрица Диана поднялась со стула, лёгким движением порхнула к Эдмонду. Император прижал её к себе. Не стесняясь слабости, обмяк в её тёплых, согревающих объятиях. Теперь никто не видит. Можно.

— Давно ты здесь? — прошептал он.

— Вчера, — прошелестела Диана у его уха. Он не видел её, но чувствовал, как пахнут её волосы.

— Вернись во Дворец. Там столько людей, Диана, но я всегда один. Слышишь?

— Я должна была его увидеть. Хоть на немного… Как ты, Эд?

Он вздрогнул. Эд. Прежде так его называла только мать…

— Всё в порядке, — соврал Император, хоть и понимал, что это бессмысленно.

Диана читает его. Она единственная, кто без всякой магии может чувствовать, что у него там, в скрытом под маской грозного и сильного правителя сердце.

— Как сын? — спросил Эдмонд, не в силах вытерпеть тишину.

— Хуже. Но жрицы стараются.

Император чуть ослабил хватку, Диана отпустила его. В темноте он нашёл ведущую в палату дверь, неуверенно постоял у неё. Провернул вставленный в замочную скважину ключ. И вошёл.

Холодный свет проникал сквозь маленькое окошечко и рассеивался в воздухе. В комнате принца стояла лишь одинокая кровать и тумба, на которой лежал потрёпанный плюшевый медведь.

Странно согнувшийся мальчик сидел в самом тёмном углу, спиной к императору.

Эдмонд приблизился и долго смотрел на ничтожное существо. Чувствовал – что-то внутри него болезненно сжимается. Невыносимо.

— Каин, — осипшим голосом окликнул он сына.

Мальчик на удивление резко повернул стриженую голову. Император невольно отшатнулся.

Он помнил сына ещё здоровым, когда проклятие не проявилось. Но теперь принц совсем перестал быть похожим на человека.