Боги как люди

Его мертвенно-бледная кожа растягивалась под давлением разросшихся костей, силившихся разорвать ткани и прорасти наружу. Прежде милое курносое лицо было наполовину парализовано, искривлено в ужасной гримасе. С оскаленного желтозубого рта стекала густая слюна. В темноте его можно было спокойно принять за чудовище.

Эдмонд почувствовал, будто кто-то пережимает ему горло, становится трудно дышать.

Как вдруг Каин по-кошачьи пригнулся и на удивление ловко прыгнул на отца. Император встретил его тело. Не удержался на ногах, упал на холодный пол.

Сидящее на государе существо пыхтело, клацало зубами. Эдмонд, скалясь, пытался удержать его, не дать укусить себя.

Но тут он встретился с безумными, и одновременно какими-то печальными глазами сына. Почувствовал, как по спине пробегают мурашки. Крепко обхватил Каина за череп, дрожащими, но крепкими руками приблизил к себе.

Прикоснулся губами ко лбу.

Из мальчика словно бы выкинули всю его прыть. Он обмяк, так и оставшись лежать на отце. Казалось, в его маленькие глаза на секунду вернулся рассудок.

Но Каин начал взволнованно рычать, его взгляд вновь затуманился. Эдмонд скинул мальчика с себя, подполз к тумбочке. Схватил погрызенного, местами заплатанного плюшевого медведя, явно оставленного здесь жрицами. Кинул сыну.

Каин ловко поймал игрушку, прижал её к себе. Закусил ухо у медведя. Притих.

Эдмонд поднялся и осторожно подошёл к двери.

Когда, закрыв за собой, вышел в предбанник, там уже горела свеча. Беспокойная Диана возникла рядом с ним. Её внимательные глаза метнулись к красной полоске, раскрасившей щёку супруга. Она приникла к нему, потрогала лицо.

— Прочь, — процедил Император.

Этим тоном он заставлял всех служащих при дворе содрогаться. Тем же несчастным, к кому Император так обращался, оставалось только молиться…

А Диана ловко отошла назад, сникла. Мягко опустилась на стул.

— Прости, — выпалил Эдмонд растерянно.

На столе он заметил отливавшую зелёным бутылку вина. Знаменитая марка «Dellaihne», изготавливающаяся вАндэрилле. Император сел, откупорил её, по-варварски отпил из горла. Терпкий, раскрывающийся постепенно и оттого такой уникальный и приятный вкус вина теперь казался горьким, противным. Хотелось чего-то покрепче.

Эдмонд передал бутылку Диане. Та молча взяла и, не сводя взгляда с колыхающегося огонька свечи, глотнула.