Боги как люди

И лишь после эффектной паузы уколол Старшую вопросом:

— Хирион Нуминэль владел обломком, не так ли?

Лейла смерила его внимательным взглядом. В её карих глазах, тоже чуть суженных, блеснула искра любопытства. Она осторожно кивнула.

— Нам очень нужно знать, где он, — в убеждающем тоне старика стало чувствоваться давление.

— И с чего же вы взяли, что у меня есть информация насчёт этого? — медленно ответила Старшая. — Я с Нуминэлем знакома не была. Я тогда и не родилась вовсе.

— Зато ты ученица знаменитой А̀гне из Дол Драхира, — парировал Ланиас.

— А она его прекрасно знала. И наверняка ей было известно, где обломок. Согласуя это с древним правилом, гласящим, что перед смертью ведьма должна передать все свои знания и секреты своей ученице, мы получаем…

— Право на желание есть только у неё, — Лейла прервала Ланиаса и показала пальцем на Еву. — Пускай она задаёт свой вопрос. Ну, милая?

Юная чародейка смутилась.

— Где… обломок?

Несколько секунд Лейла, стиснув зубы, смотрела на Еву. Затем вздохнула и утомлённо прикрыла веки.

***

Она стояла перед небольшим настенным зеркалом с рамкой из сухого переплетённого плюща. Грохотал гром, трещали сгибаемые ветром тёмные дубы, по маленьким окошкам барабанил ливень. Избушка судорожно сотрясалась, как сотрясается грудь больного лихорадкой.

То и дело дверь открывалась, впуская бурю в дом, и за спиной Лейлы проходили различные силуэты в мокрых плащах. Они присаживались на колени перед периной с иссохшимся, бесформенным и еле шевелящимся телом, целовали почерневшую окостенелую руку и уходили прочь.

Мимо прошли уже дюжина самых могучих ведьм со всего материка, двое уважаемых тёмных магов, и ардонский архимаг с королём Наскутона – инкогнито.

Время великой Агне из Дол Драхира подходило к концу. Она умирала. И умирала страшно. Но, повинуясь древней традиции, все могущественные люди и нелюди Идриэля съезжались сюда, на затерянную в чаще Тёмного Леса опушку, чтобы проститься.

А прекрасная Лейла всё это время смотрела в зеркало. И зеркало это показывало её истинную натуру, минуя все ведьминские чары.

И она смотрела на свою бородавчатую, сморщенную и пронизанную капиллярами кожу, пожелтевшие глаза, клочки жидких белых волос, костлявые, искривлённые конечности и свисающее брюхо. Не было прекрасного платья – лишь грязные, пропитанные кровью обмотки. И она знала – такова цена ведьминской силы и могущества. Такова цена того, чтобы обмануть саму Смерть.

Она уже не помнила своего прошлого имени.