Боги как люди

Его измученные глаза сверкали радостью. Ева поняла – он получил то, что хотел.

Завидев девушку, ардонец кивнул ей, нервно улыбнулся и скрылся на улице.

А следом за ним из комнаты показалась она. Очаровывающая, неповторимая. И отливали золотом роскошные волосы, и белела нежная девичья кожа, и настолько ровны были правильные черты лица, что будто бы сама природа несколько дней трудилась над ней, чтобы явить произведение искусства на белый свет. Незнакомка двигалась особенно: так легко, словно вовсе не касалась пола.

Но Ева заметила кое-что ещё. Её глаза. Они пугали своей силой и властностью, коварством и хитростью. Так, что нельзя это было скрыть никаким платьем.

Однако юная чародейка отвлеклась; она увидела, как Эван откровенно на неё пялится. Захотелось отвесить ему пощёчину – она сама не знала, почему.

— Ах, Ланиас, — первой прощебетала Старшая, мило улыбаясь и делая вид, что совсем не ожидала увидеть такого гостя тут, — и ты приехал на наш праздник! Уж не ждала я тебя тут! Сколько лет…

— И после стольких лет ты всё так же прекрасна, Лейла, — умело отвечал старик, улыбаясь белыми усами; впервые послышались нотки ехидства в этом уверенном голосе.

Ведьма игриво погрозила ему пальчиком.

— Всё льстишь…, — сказала она, улыбаясь, как вдруг её лицо ощерилось злобой. — Хвать бы тебя, да и в котёл за такие комплименты.

— Негостеприимно как-то, — Ланиас развёл руками.

Лейла демонстративно отвернулась. Посмотрела на Еву и Эвана.

— Ты, девочка, прошла Состязание?

Ева кивнула.

— Мне нужно кое-что узнать, — сказала она осипшим вдруг голосом.

Старшая понимающе кивнула. Покосилась на старика.

— Присаживайтесь.

Она легонько взмахнула рукой, и вокруг диванчика прямо из воздуха появились несколько роскошных мягких кресел. Ева и Эван остолбенели и, недоверчиво потрогав сиденья, заняли свои места.

Ланиас огляделся.

— Это ведь всё иллюзия, верно? А сидим мы, должно быть, на каких-нибудь могильных досках.

Лейла, сверля его взглядом, натянуто улыбнулась.

— Все мы в какой-то степени живём в иллюзиях. И величайшая из них – что мы приходим в этот мир хоть с какой-нибудь целью.

Ланиас добродушно рассмеялся.

— Оставь свою желчь. Я просто не мог отказаться от удовольствия раззадорить тебя. Виноват…

— Говори, чего хотел.

Старик подался вперёд и сложил руки в замок. Чуть прищурился.