Кодекс Посмертия

Это же просто невероятно, такого не может быть…

Мертвецы помалкивали в своих могилах, но доверять этому молчанию я уже больше никогда не смогу.

Страстно, невыносимо хотелось прибежать домой, нырнуть, спрятаться в фургоне под тканью циркового шатра, затихнуть, затаиться и дремать, слушая домашние голоса матери с отцом, стук колес по камням дороги.

Это слишком. Я к такому не готов. Я никогда не буду готов.

Я и не мог вообразить, что такое бывает! Это же все сказки для взрослых! Я сам слышал, как отец такое рассказывал! Я слышал, как он хвастался, что сам такие трюки проворачивал, пугая диких селян, недовольных нашим попутным промыслом по их курятникам.

Все оказалось не таким, как я представлял. В темноте под городской стеной шевелилась жуткая, мертвая, но живая мразь.

Я не могу здесь больше оставаться. Я просто не могу. Я и оно! Расстояние между нами слишком незначительно.

Надо бежать.

Я вскочил, заметался по комнатке. Быстро перебрал свои вещички, открыл все заначки, ссыпал в кошель.

Так, кое-какой реквизит по карманам свежего трико. Очищенный от мертвого дерьма плащ воняет уже не так сильно, стерплю. Всё! Больше меня здесь ничего не держит.

Собравшись, совершенно готовый ко всему, я распахнул дверь, чтобы оставить это место позади навсегда.

За дверью меня остановила твердая, непреодолимая, как булыжная стена, ладонь Тронхилла.

— Куда собрался? — хмуро поинтересовался он.

Никуда я не сбежал.

Через час я, униженный и побитый кандальник, предстал перед Окружным Советом вольного града Орклина. Тронхилл держал тяжкую длань на моем загривке, сгибая мне шею в постоянном самообвиняющем поклоне посреди выложенного каменными плитами круга, а над нами возвышались галереи Совета, с которых на нас внизу, как небожители, взирали советники юстиции девяти округов города.

— Обвинен натурализовавшийся гражданин города из округа Припортовье, — проговорили свыше. — Гризойль Великолепный. Ха…

Наверху прокатилась тихая россыпь смешков.

— Все так, — угрюмо отозвался Тронхилл.

— В чем повинен? — с безразличием утомленного божества задали вопрос сверху.

— Препятствие посмертному возмездию, — угрюмо прорычал Тронхилл за моей спиной. — Следовательно, соучастие в убийстве группой лиц.