Нуониэль

Это были пергаменты с записями на непонятном языке, исполненные причудливыми символами, напоминающими клинопись. Находились здесь и карты разных размеров и цветов. Сюда входили маленькие эскизы и большие, сложенные в несколько раз цветные карты целых стран, изобилующие подписями на всё том же незнакомом рыцарям языке. Наконец, нуониэль взял в руки одну из карт и положил её поверх той, что принёс Гвадемальд.

— Дербены? — удивился рыцарь, глядя на пергамент нуониэля. Эта карта была выполнена тщательнейшим образом, со всеми лесами, поселениями, горами и реками.

Отмечены были дороги и даже форт «Врата» на перевале Синий Вереск.

— Невероятно! — прошептал Гвадемальд, пристально разглядывая карту. — Господин Ломпатри, вы видели это? Какая точность! Откуда! А вот и моя родная провинция Кихон. Здесь река и холм! Подземные твари! Этой карте цены нет! Её создал великий человек. Мой король заплатил бы за эту карту... Он хорошо заплатил бы!

— Король Хорад тоже бы заплатил, — отозвался Ломпатри, клюя носом от хмеля.

— Но откуда у вас это, господин нуониэль? — спросил Гвадемальд. В ответ сказочное существо лишь пожало плечами.

Рыцарь принялся разглядывать рисунки деревьев и домики, обозначавшие деревни. Лицо его сияло от радости. Только длилось это совсем недолго. В какой-то момент Гвадемальд нахмурился и, ткнув в карту, сурово сказал:

— Здесь он упал! Дербенский Скол. Понимаете меня, господин? Упал с небес и перевернул всё вверх дном!

Гвадемальд сделал несколько знаков, достаточно ясно описывая это страшное явление природы, и то, каких оно неимоверных размеров.

Нуониэль склонился над картой. Он посмотрел на перья для письма, как на что-то, что видит в первый раз. Потом, он неуверенной рукой взял одно из них, обмакнул в чернила и нанёс на карту рисунок перевёрнутой горы.

— Именно так, господин нуониэль, — оценил рисунок Гвадемальд. — Похоже, ваши пальцы помнят больше, вашего разума.

Нуониэль очертил рамку, где собирался написать пояснение к новому объекту на карте. Но пальцы сказочного существа вдруг замерли.

То ли потому что нуониэль не помнил слов, то ли из-за того, что забыл, как эти слова пишутся. Нуониэль посмотрел сначала на Гвадемальда, потом на Ломпатри, а затем на Воську. Во взгляде сказочного существа читалась беспомощность дворовой собаки, просящейся в избу при проливном дожде.

Тяжело опустившись на стул, Гвадемальд проговорил сквозь зубы:

— Везде горы горя.

Ломпатри почти спал. Он представлял себе форт «Врата».