Нуониэль

Мне рассказывали, что существует древнее приветствие, общее для всех народов и существ. Оно произносится на айседолийском языке. К сожалению, я никогда не слышал этого приветствия. Но, если бы дело обстояло иначе, я непременно использовал бы его при этой нашей встрече.

Гвадемальд испытывал явное удовольствие, наблюдая за нуониэлем. Он предлагал ему яства и наполнял его кубок элем. Гость отвечал поклонами и улыбкой.

— Признаюсь, — говорил Гвадемальд, — я захмелел и никак не могу придумать способ узнать о вашей жизни.

Ранение лишило вас речи, но, я уверен, со временем вы сможете рассказать нам о своём доме.

— К великому сожалению, вместе с речью наш гость потерял и память, — напомнил своему захмелевшему собеседнику не менее пьяный Ломпатри. — Кое-что он уже вспомнил, но всё остальное лежит под завесой тьмы.

Гвадемальд, будучи навеселе, исполнился желанием выяснить о нуониэле всё, что только возможно. Он приказал своему доверенному принести карту и выпивки. Развернув на столе большой пергамент, Гвадемальд начал рассказывать сказочному гостю о нанесённых на карту краях.

Время от времени он останавливался и, с надеждой, вглядывался в лицо чудного существа, надеясь, что тот вспомнит хоть что-то. Нуониэль внимательно слушал рассказ рыцаря, но только мотал головою, когда тот задавал вопросы. Ломпатри при этом сидел и молча осушал кубок за кубком. Хозяин белого шатра уже совсем отчаялся, когда нуониэль вдруг повернулся к Ломпатри и стал знаками просить его о чём-то. Только прочитав по губам, рыцарь понял, что нуониэль хочет произнести имя его слуги.

— Воська! — крикнул Ломпатри.

В шатёр тут же впрыгнул его верный попутчик. Мытая лысина старика сияла, как северная звезда, а лицо расплывалось в детской улыбке.

— Помоги нашему гостю, — приказал Ломпатри.

Воська подошёл к нуониэлю. Тот сделал пару знаков руками, и слуга тут же всё понял.

— Перья и карты? — переспросил он. Нуониэль кивнул.

— Мигом сделаю, господин. Всё будет в порядке, — радостно выпалил Воська и поспешил вон из шатра.

— Удивительно! — изумился Гвадемальд, — Этот человек понял нашего гостя без единого слова. Он знает язык немых?

— Мой Воська? — разразился хохотом Ломпатри. — Да он, бывает, и двух слов связать не может. Глуп как деревенский пёс.

Через минуту Воська вернулся. В руках он держал шкатулку с перьями и чернилами, а также длинный футляр. Нуониэль вынул из футляра бумаги и развернул их на столе.