Нуониэль

Тяжёлые ворота открываются, и вереница скрипучих телег, с телами павших воинов въезжает на внутренний двор. Мертвецы лежат на телегах, а на мертвецах лежат щиты. И нарисованная на каждом щите птица Сирин окроплена чёрными пятнами. Рыцарь Гвадемальд стоит на осеннем ветру и сдерживает слезу, скапливающуюся у него в глазах. Холод задувает под его проржавевшее зерцало, а грязные подлатные рукавицы неприятно натирают высохшие пальцы. Ему холодно, неуютно. И трупы. Они втекают во внутренний двор, заполняя его до тех пор, пока там не остаётся ничего, кроме окровавленных щитов и бледных мёртвых лиц.

Ломпатри пришёл в себя, когда услышал знакомый ему голос: это Воська, склонившись над нуониэлем, бубнил что-то себе под нос в ответ на знаки, которые подавало ему сказочное существо. Затем Воська выпрямился и обратился к Гвадемальду:

— Господин нуониэль просит передать, что вспомнил то, о чём вы желаете знать, господин Гвадемальд.

Ломпатри напрягся, будто в воспоминаниях нуониэля кроется нечто опасное.

— Что же это? — воодушевился рыцарь птицы Сирин. — Что-нибудь про Скол или про бандитов?

— Господин нуониэль говорит, что всеобщее приветствие, о котором вы упомянули, звучит так: «Несите свет сквозь тьму».

— Ах, вот как! — ответил Гвадемальд, явно разочарованный. Затем, поняв, что его разочарование может обидеть кого-то из присутствующих, он заулыбался. — Что же! Это прекрасно, господин нуониэль! Позвольте, я запишу, чтобы не забыть.

Он оторвал небольшой кусочек пергамента, одолжил у нуониэля перо и старательно вывел каждое слово.

— Вот так, теперь точно не забуду! — добавил весело Гвадемальд, пряча клочок с приветствием в небольшой набедренный кошель.

Нуониэль посмотрел на Воську и что-то сказал на пальцах.

— Господин нуониэль сожалеет, что не может сказать вам это приветствие на айседолийском языке, — передал слуга. — Господин говорит, что это чудесный язык. Если вы услышите слово на этом языке хоть один раз, то никогда не забудете.

— Несите свет сквозь тьму, — улыбаясь, повторил Гвадемальд. — Очень красиво и благородно. Хоть вы и не раскрыли нам тайны Скола, господин нуониэль, вам всё же удалось вселить в сердце старика луч надежды.

Нуониэль вдруг изменился в лице. Беспокойно он начал показывать знаки Воське. Слуга сначала не понимал, что ему сообщают, но потом всё же сообразил.

— Лист надежды! — облачил он в слова то, что передавал ему нуониэль.