Непрощенные

Лекарь аккуратно уложил их в брюшину, осмотрел, и попросил еще один, после чего зашил покойника. Клирики стащили мертвеца со стола и уложили у стены. Следующий.

Когда все трое были под завязку напичканы святой водой, я приказал уложить мертвых на стоящие в другом конце комнаты лавки.

– Николас, ты готов? – спросил я.

– Конечно, – ответил экзорцист. – И да поможет нам Господь.

Мы принялись за дело. Николас раскрыл маленький молитвенник, правой рукой он держал над покойником крест. Я подошел к мертвым, закрыл глаза и провалился в черноту собственной души, чувствуя, как на кончиках пальцев клубится темная энергия, и как сила молитвы Николаса не дает мне сорваться в бездну.

Сколько себя помню, эта скверна всегда была со мною. Однако впервые я ее по-настоящему понял, когда еще мальцом случайно переехал телегой соседскую черную кошку. Мне было так жаль, так больно и стыдно, что я – обычный деревенский мальчишка – захотел, чтобы кошка ожила.

И она ожила. Встала и пошла в курятник, влача за собою перебитые лапы.

А через несколько дней кошка-нежить начала гнить. Она ходила по улице, мяукала, ластилась ко мне и разлагалась. Мать тогда голосила, умоляла отца не доносить церковникам, но отец оставался непреклонен: «Дьяволову отродью не место в нашем доме!». Вскоре за мной приехал инквизитор, но вместо костра Церковь дала мне новую жизнь. С тех пор я – цербер Инквизиции.

Николас протянул мне кинжал – тот самый, что освятил сам папа. Я взялся за украшенную рубином рукоять, крепко сжал и разрезал себе ладонь.

Теплая алая кровь потекла по запястью прямо в рот одному из мертвецов. Затем я напоил второго и третьего.

– Встаньте, – приказал я.

Мертвецы синхронно поднялись. Их глаза были пусты, зашитые грубыми нитками животы выпирали так, словно внутри зрело дитя. Кожа слегка посерела и натянулась, швы перестали кровоточить.

– Господи Иисусе… – перекрестился Гюго. – Черная магия…

– Некромантия, – поправил я.

***

К пещере у старой мельницы мы добрались к закату.

Мертвецы, я, Витор и Михаэль. Остальные не пошли. Николас был еще слишком слаб, а от Гюго никакого проку в бою против адской твари. Да и кто тогда обо всем доложит в Рим, если я и мои псы поляжем?

Мрак, смрад и сырость окутали нас, как только мы пробрались в пещеру. Первыми шли мертвецы. Неуклюже переставляли ноги, шаркали и припадали, будто вместо ступней у них культи, но все же шли. Я слышал, как в их зашитой требухе плещется вода.