Стокгольмский синдром

Они, как черви, копошатся в твоей голове. Из семени вашей сети стражников произойдет источник чистых и справедливых охранников порядка.

Один из полицейских поднял дубинку-«демократизатор». Капитан, неизвестно отчего, почувствовал острое раздражение, переходящее в недоброжелательство, как обычно перед неуступчивыми «радикалами».

– Как ты смеешь!

– Сегодня ты встал с похмелья, с тупой головой, и только пресс-секретарь Олечка возбудила в тебе радость.

Капитан изумился: и правда, вчера нажрались с соседом, а красавица Олечка – эх, как бы я с ней!.

– Надо тебе изменить все. Увидеть то, что забыл.

Капитан понял, что здесь дело необычное.

– Это о тебе, старик, ходят разные слухи? Будем готовить бумаги. Посидишь за агитацию.

Старика схватили за руки. Он засмеялся.

– Ты не такой. У тебя дома есть полка книг-писаний, открывающих мир, и дочерь твоя светлая – свет в окошке, и Олечка волнует тебя невозможным. А ты тешишь себя тщеславием власти, превратил свою должность в доходное дело, и не знаешь ничего другого.

Капитан оторопел. Он был обычным ментом, как их по привычке величал народ, со своей мятой формой, как бы отлитым однообразной службой. Опасный старик! Наверно, умеет расковырять душу. И почему-то подумал о невыносимости своей работы. Вранье, что на страже людей. Ничего, кроме усталого равнодушия, она не дает. И увидел свою ментовку – однообразные кабинеты с потертыми желтыми стенами, тюремным запахом, – с каким-то опричным порядком.

Лязгнули замки камеры предвариловки, с решеткой впереди для постоянного обозрения задержанных.

Старик сидел в камере неподвижно, сложив ладони вместе. Его лицо подобрело, словно оградили от внешних опасностей.

Наутро отделение полиции переполошилось. В камере старика не было!

– Куда ты его дел? – кричал капитан на заспанного дежурного.

– Замки закрыты, я не открывал.

Капитан был испуган, как будто рушилась его карьера. Это было ЧП. Об этом проколе узнают – очередной провал в полицейской машине.

* * *

Многие видели необычного старика, мелькавшего на улицах. В отрешенном взгляде его была сосредоточенность, словно искал что-то над суетой вокруг.

Он остановился перед обшарпанным кирпичным зданием некоего института, заполненным несметным числом фирм и фирмешек, арендующих здесь площадь.