Стокгольмский синдром

Старик радостно шагнул в вестибюль. Ему преградили дорогу аккуратно одетые демоны с крепкими руками. Их руки сомкнулись в пустом месте, где должен быть старик. Он уже был у спасительно открывшегося лифта.

Помещение моей общественной организации было грязным, на потолке висели пласты штукатурки, углы завалены журналами и газетами. Ярким пятном на стене выделялась картина, подаренная какой-то бабкой-художницей. Мы организовали ее выставку, и она не желала брать деньги за свой подарок.

Ремонта не делали – не было денег, да и зачем: не свое, могут выгнать в любую минуту.

Старик остановился, осветив странной улыбкой, что-то в нем было располагающее.

– Я писец правды, кому открылись очи.

Все увяли. Очередной предсказатель? Были тут разные безумцы, которым открылись чакры, и грозящие концом света, и приближающейся кометой, и последней битвой народов, и грезящие воскрешением мертвых и эликсиром бессмертия…

– Спустился к вам в это странное место на земле, где оказалось так много небывалого и полезного для людей.

Я утомленно слушал того, кому открылись очи. Явно больной.

– Ваш мир шествует в небесное пространство благожелательности друг другу, которое откроется после часа последнего суда. Слышал, что вы чистые. Хочу через вас передать писание руки моей грядущим родам.

И передал мне свиток – рулон от факса. Мой зам засмеялся.

– Идите в другое место, в патриархию. Там вас примут.

Старик возмутился.

– Разве желание видеть мир близким распределено по отдельным местам?

Мой верный заместитель, грузный и бесцеремонный, схватил старика за плечи.

– Иди, иди.

Старик легко освободился, к удивлению зама. Меня что-то останавливало.

– Ты что? – уставился на меня зам, который всегда был весел и не знал печали, и потому привлекал. – Уж не хочешь ли его поддержать?

Старик повернулся ко мне.

– Ты устал от борьбы за твое благое дело. Когда пытался пробиться среди недоброжелателей, чьи кланы основываются на богатстве, и вера их относится к богам, сделанным их же руками.

Я опешил.

– А еще что знаете обо мне?

– Ты писец стихотворного слова и страдаешь, словно не можешь выйти на волю.

Что за чертовщина – откуда он знает? Захотелось продолжить разговор.

Моя общественная организация, как и другие подобные сообщества, наконец обрела свою маленькую нишу, востребованную на узком рынке. Мы нестабильно жили за счет организации конкурсов и конференций.