Стокгольмский синдром

Стокгольмский синдром

Федор Метлицкий

Герой повести попадает в психиатрическую больницу после знакомства со странным босым стариком в белой тунике, «с взглядом античного пророка во впадинах глаз», словно он явился из ветхозаветного времени в наш миллениум, ужаснулся тем, что творится на Земле, и проповедует новое Откровение. Оказалось, что древние знали о нравственности больше, чем мы. В психушку попал и старик, и другие, кто общался с ним. Но больницу захватывают террористы. Странно повели себя и старик, и больные.

Федор Метлицкий

Стокгольмский синдром

1

В коридор отделения полиции, в зудящем неоновом свете, легко ступил седобородый старик в белой тунике и в сандалиях на босу ногу, с нездешним взглядом античного старца во впадинах глаз. Его держали за руки двое полицейских.

Поджарый капитан в мятом мундире, с неподвижным длинным лицом, недовольно заслонился, как от яркого солнца.

– Бомжа привели. Странный какой-то.

– Почему странный?

– Шел по улице и бормотал что-то, вроде: видел все и уразумел, что видел, но не для этого рода, а для родов отдаленных, которые явятся.

Капитан поскучнел.

– Кто такой?

– Я писец правды, – спокойно ответил старик. – А кто вы, добрая стража, совсем не похожая на ту, что видел?

Менты гоготнули.

– Мы писцы обвинительных протоколов.

В глазах капитана мелькнул интерес.

– Постой, ты не монах? Жил где-нибудь в скиту? Или бомж?

– Я прибыл оттуда, куда не проникнет, даже через игольное ушко, ваш род стражей.

Нет, это не бомж. Старовер?

Второй полицейский, держащий старика, ухмыльнулся.

– Он тут известен. Проповедует любовь к врагам.

– Из радикалов?

Их много пришлось гонять на митингах, хотя капитан против них ничего не имел. Приказ, ничего личного.

Он представил вереницу тупых алкоголиков и воришек, что прошла за двадцать лет службы. Это была тяжелая возня с запахом блевотины, пьяным матом и тут же, после наручников, рабским заискиванием. Их запахом пропахла вся ментовка.

Жалел их, безвольных, трусливых, с мгновенными вспышками ярости, внимательных к чужому добру. И задиристых «радикалов», с которыми не знал, что делать. Подозревал, что люди готовы на все, и был противостоянием этой бездне. Жалел, но считал, что их надо бить палкой по голове. А этот тип занятный.

Старик пронзительно смотрел на него.

– Тьма тем лет прошли, а бич еще не стал божьим бичом. Остался бичом демонов.

– Ты о чем?

– Мне ведомы твои мысли, стражник.