Цена жалости

Когда солдаты вошли в комнату, Кьёрнвинду показалось, что он услышал одинокий стук со стороны входа, но он не придал ему значения. Он был в ярости.

Женщина лежала рядом с дочерью и сыном. Со стороны могло показаться, что они просто уснули – настолько умиротворёнными выглядели их лица. Идиллию нарушали три кровавых росчёрка, по одному на каждую шею.

С другой стороны дома тоже послышался стук. Кьёрнвинд повернулся ко входу. Нагренмелл, этот ублюдок, он убил их, когда Кьёрнвинд собирал остальных солдат!

– Ну, сука, – зло сплюнул Кьёрнвинд и стремительно направился к двери, походя махнув остальным.

Злость внутри него смешивалась со страхом. Он ещё помнил, как Нагренмелл сражался; не истекай он кровью, Кьёрнвинд не пошёл бы против него даже с целым отрядом. Но сейчас…

Он толкнул дверь, намереваясь высказать командиру всё, что о нём думает, но она не поддалась. Он толкнул сильнее – бессмысленно. Добротно сколоченная дверь держала крепко.

– Нагренмелл! – взревел Кьёрнвинд, разъярённо колотя по дереву.

Он думал, что ему не ответят, когда со двора донёсся усталый, скрипучий голос:

– Ты прав, Кьёрнвинд. Свидетели не нужны.

В ноздри ударил едкий запах гари. Кьёрнвинд бешено врезался в дверь, пытаясь выбить её. Не сработало.

– Тут должна быть запасная дверь! Скорее! – Джером, один из самых старых солдат в отряде, бросился в другую сторону. Дверь обнаружилась в кладовке сразу за кухней. Кьёрнвинд восторжествовал, оттолкнул Джерома, вцепился в дверь, чувствуя, что ему уже не хватает воздуха, а одежда пропитывается потом.

Дверь была заперта.

Комнаты заполнились густым дымом, перемежаемым пламенными всполохами. Горький запах проникал в ноздри, пепельным привкусом оседал на горле. Дышать становилось всё сложнее.

– Подвал! – вспомнил Кьёрнвинд. Скорее, в подвал!

Они подняли люк. Места в подполе было немного – ровно столько, чтобы хватило на пятерых, если потесниться. Кьёрнвинд задержался на месте, пропуская остальных вперёд.

Их было семеро.

Топор с хрустом врезался в затылок Джерому. Он всё равно был старше всех остальных, рассудил Кьёрнвинд, а значит, и к смерти был ближе прочих. Лезвие с противным всхлипом покинуло проломленный череп.

Следующий солдат начал оборачиваться на шум, но оказался не слишком расторопен. Взметнувшись, топор врезался ему в переносицу, проламывая лицевые кости, разбрызгивая кровь.

Кьёрнвинд отпихнул обмякшее тело в сторону.