Цена жалости

Да что там оружие – сами силуэты бойцов смазывались, когда они атаковали друг друга! Наполненная кувырками и пируэтами, их битва ушла далеко за рамки всех виденных Кьёрнвиндом сражений. Это был не поединок – это было искусством.

Когда голова Мелона упала на землю, Кьёрнвинд почувствовал горькое разочарование. Волшебная, мистическая битва закончилась, оставив после себя лишь печаль. Пусть он и был их врагом, мир покинул великий воин.

Нагренмелл устало выдохнул и опёрся о своё странное оружие:

– Достал всё-таки меня, паршивец, – с ухмылкой покачал он головой.

Кьёрнвинд увидел, как по рубашке командира под кольчужной накидкой расползается кровавое пятно, и удивлённо моргнул. Кровь и не подумала исчезать, это не было наваждением. Нагренмелл действительно ранен.

– Собери всех, – тусклым голосом попросил он.

Кьёрнвинд кивнул и быстро обошёл огороженную территорию, собрав тех, кто изначально был поставлен в дозор. Они вернулись во двор минут через пять; к этому времени рядом с Нагренмеллом стоял солдат, удерживающий на плече ребёнка с мешком на голове и связанными руками.

Кьёрнвинд усмехнулся: они бы ещё в цепи сопляка заковали!

– Дело сделано, – проскрипел Нагренмелл, обведя взглядом оставшихся членов отряда. – Собираемся, подчищаем следы и уходим. Кьёрнвинд, когда мы будем уходить – подожги дом. Свидетели не нужны.

С того момента, как Кьёрнвинд ушёл, он побледнел ещё сильнее, поэтому солдат, глубоко вдохнув, выпалил:

– Командир, а раз свидетели не нужны, так может, мы напоследок развлечёмся, а? Чего добру зря пропадать?

Нагренмелл прикрыл глаза.

Он был серьёзно ранен и окружён семью солдатами, которые его не очень-то жаловали, и глаза их недобро сверкали, ожидая ответа командира. Взвесив ситуацию, он принял единственно верное решение:

– Ну, если вам так хочется войти – как я могу мешать, – он сделал приглашающий жест в сторону двери.

Кьёрнвинд первым ломанулся в дом. За ним двинулись остальные. Кто-то в предвкушении развлечений радостно потирал руки, с другой стороны раздался довольный смех.

Скопившееся напряжение требовало выхода, и солдаты знали, как от него избавиться.

Последним в дверь вошёл мужчина, который принёс на плече ребёнка. С разрешения Нагренмелла оставив парнишку во дворе, он направился следом за остальными. Шёл он не слишком охотно: то, что они собирались совершить, не казалось ему чем-то правильным, но и отбиваться от коллектива он не хотел.

Они все были на кухне.