Шелест сорняков

И в очередной раз он без сожалений оставил Виптиг за спиной. Ничто не держало его там, как тогда, так и сейчас.

Вечерний Тракт теперь казался ему старым другом. Большак уходил дальше и дальше. Ветер стих, репейник перестал шуршать. Всё вокруг умолкло.

Ротерби остановился и прислушался. Неназойливое дыханье ветра всё же ощущалось на коже. Он смерил окрестности неторопливым взором. Куда ни глянь, везде росла примятая пожелтевшая трава. В ней таились букашки, изредка попадались на глаза серые полевые мыши. Они привставали на задние лапки и смотрели на путника, шевеля мордочками, а потом исчезали в мокрых травянистых залежах.

Спустя несколько часов впереди показались низенькие стены Ксоота, сырого, неприветливого вида городка. Ротерби вгляделся в туманную завесу, окутывавшую озеро. У берега покачивались на воде рыбацкие лодчонки. Сегодня их владельцы, по-видимому, не спешили к ним. Давно высохшие сети, ивовые удочки и крючочки ждали свидания с озёрной рыбой, но так и не могли дождаться.

И правда, денёк не располагал к рыбной ловле.

Даже Ротерби, уж на что он не любил рыбачить, заметил это. Озеро Ксоота покрывала странным образом не рассеивающаяся дымка.

Отшельник отвернулся и пошагал прямо к болотам, сойдя с Вечернего Тракта. Топь находилась не так далеко, как многие думали, но и не так близко, чтобы устраивать до неё прогулки. При хорошей погоде и налегке – полдня пути.

У раскидистой ивы, росшей неподалёку, как нельзя кстати журчал ручей. Ротерби вдоволь напился прохладной воды, не обратив внимания на то, что в ней плавают мелкие ошмётки коры.

Потом выискал взглядом узенькую, еле различимую тропку, что вела к болотам, мало кто знал, что она вообще есть, и двинулся по ней, раздумывая о том, о другом. Несмотря на то, что болота являлись далеко не самым приятным местечком, ведущая к ним тропинка ему нравилась.

Небо начало темнеть. Исполинские Корни более не возвышались над топями. Их светлые отростки покоились, вдавленные в грязь, погрузившиеся в мутноватую воду. Они искорёжили округу до неузнаваемости, скрыв под собой скрюченные деревья, раскрошив громадные замшелые булыжники.

Только одно оставалось неизменным - зияющая чёрная расселина, из которой они выползли.

Отшельник знал, что она там. Его влекло к ней. Он слышал её безмолвный зов. Теперь на поверхности Корней проявились мерзкие лохмотья лопнувших наростов, которые когда-то рождали на свет тысячи маленьких уродцев. Ротерби надеялся, что, подойдя к дыре, вновь увидит их как ни в чём ни бывало.