Разбитые Очаги

Я вскинул бровь.

— Не удивляйся — ухмыльнулся Гристан. — Я помню всех оболтусов, которых учил. А уж ты был оболтусом совершенно выдающимся.

— Это… приятно, — пробормотал я.

Мне действительно было приятно, что мэтр Гристан не только помнил о моем существовании, но и узнал спустя столько лет. Но в то же время я был немного растерян. Встречаться с бывшим наставником я не собирался. Тем более — при таких обстоятельствах.

— Мэтр Гристан! — Верниви обвиняюще вытянул руку. — Он пытался меня ударить! Сказал, что есть разговор, я вышел с ним, а он на меня напал!

— Тихо! — прикрикнул Гристан.

— Тебя пока не спрашивали.

Он обернулся и захлопнул тяжелую створку, отсекая холл от любопытных глаз:

— Аделард, объясни мне, что здесь происходит.

Гристан и Верниви уставились на меня. Старик выжидательно, а рыжий — с победной ухмылкой. Я мысленно выругался. Чему ты лыбишься, придурок?

— Этот пацан, — я кивнул на Верниви, — Запугал пожилую нищенку в Столбах. Сказал, что нелюдей теперь будут преследовать и убивать.

Бедная женщина боялась покидать убежище. Она едва не погибла от голода.

— Это правда? — обратился Гристан к рыжему.

— Ложь, — уверенно заявил парень.

— Два дежурства на кухне, — приказал Гристан. — Я спрашиваю еще раз. Это правда?

— Нет!

— Отбой дежурства на кухне. Шесть дежурств по чистке нужника.

Верниви открыл было рот, но тут же закрыл. Глаза его бешено вращались. Гристан смотрел на парня почти что с сочувствием.

— Ты отвратительно врешь, Верниви, — покачал головой старик, — Просто отвратительно.

Если уж решил обмануть наставника, будь любезен хотя бы как следует скрыть разум. В твоем случае речь, конечно же, идет о базовой эмоциональной маскировке. И не смотри так на меня. Не надо быть чародеем, чтобы раскусить такого бездарного вруна. Уверен, что любой егерь прочтет ложь в твоем шлейфе так же легко, как я прочел ее в ауре. Не правда ли, Аделард?

— Истинная правда, — подтвердил я.

Я соврал. Не то чтобы такого уровня чтение шлейфов было невозможным, нет.

Находились умельцы. Уверен, что тот же Хервит так мог. Но мне до покойного мастера было очень и очень далеко.

— Так что, — продолжил тем временем Гристан, — Признаешься сам или добавить тебе еще работы?

Верниви некоторое время молчал. На костистом лице гуляли желваки, а кулаки были сжаты.

— Да, — наконец сказал он.

— Что “да”?

— Да, Аделард сказал правду. Мне нечего добавить.

— Очень хорошо, — покивал старик, — А теперь поблагодари Аделарда, дубина.