Разбитые Очаги

Наступил полный штиль. В недвижимом воздухе разливался туман. Не смотря на отсутствие ветра, было холодно. Дыхание срывалось с губ едва заметным в молочной мгле паром. Туман тут же жадно поглощал его и растворял в себе, будто с каждым выдохом воруя у меня частичку души. Под ногами стелился влажный мох. Неправдоподобную тишину нарушало лишь мерное чавканье куриных лап. Казалось, мы одни в целом мире. Завораживающее и вместе с тем крайне неуютное ощущение.

Шипаська обернулся на ходу через плечо и пристально посмотрел на меня немигающим глазом.

Я заколебался. Гнилого мяса в торбах оставалось не так уж много… А, к Мардерогу!

— Давай, — разрешил я.

Несилиск рванул вперед.

Мы неслись, рассекая молочную муть, около получаса, изредка выныривая из нее, если на пути попадался холм. С вершины одного из них мне вроде бы удалось разглядеть далекие острые крыши. Город то был, деревня или вообще обман зрения, понять не получалось, проклятый туман скрадывал детали. Я решил проверить находку.

Холм оказался пологим с одной стороны и неожиданно крутым с другой. Чтобы не создавать дополнительных трудностей то и дело оскальзывающемуся на мху несилиску, я спрыгнул на землю и до самого подножия шел рядом с ним пешком.

А когда спустился, понял, что нас ждали.

Целый десяток всадников вынырнул из белой мглы и сноровисто окружил нас плотным полукольцом. На разномастных лошадях, одетые как попало, но все с одинаковым оружием и в бело-зеленых гербовых плащах с грубо намалеванным кабаном.

Я устало выругался про себя.

Только этого не хватало.

— Кто такой? — грозно спросил один из них, чуть подаваясь вперед.

— Путник, — ответил я.

— Что тут забыл? — спросил тот же всадник. Видимо, в отряде он был командиром, хотя никаких знаков различия я не видел.

— Мне нужно к барону.

— Зачем?

Скрывать истинную причину моего интереса уже не было смысла, так что я честно ответил:

— Хочу попасть на Кардаморт.

По рядам воинов пронесся изумленный шепоток. Все запереглядывались, закачали головами. Лишь один сохранил каменную неподвижность, сидя в седле ровно, с прямой как палка спиной. Лица его не было видно: черты скрадывал туман.

Командир всадников вскинул бровь, оглядел меня долгим взглядом и с искренним интересом спросил:

— Парень, ты дурак? Или самоубийца?

— Ни тот, ни другой, — я позволил себе легкую полуулыбку. — Егерь.

— Егерь?

— Да.