Разбитые Очаги

Многочисленные холмы, не такие высокие как тот, на вершине которого я оказался, будто спины морских левиафанов вздымались из белесой мути растекшегося у подножий туманного океана. Изумрудная зелень их склонов под свинцовыми небесами казалась припорошенной пеплом.

Унылое, хоть и по-своему завораживающее место. Так часто бывает в мардероговых землях.

С минуту поразглядывав пейзаж, я сжал ногами чешуйчатые бока. Шипаська без слов сообразил, чего от него хотят и затрусил вниз по склону. Был он непривычно тих, и даже игольчатый гребень на голове лежал поникшим.

Я тоже чувствовал себя не самым лучшим образом.

Последний отрезок пути по побережью дался нам нелегко. После встречи с отшельником джайном мы спокойно проехали еще с десяток километров, после чего в скале начали попадаться первые трещины. Поначалу это не вызвало проблем, но чем дальше, тем глубже и шире они становились. Вскоре трещины превратились в настоящие расселины, которые Шипаська уже не мог перепрыгнуть. Приходилось их объезжать, и крюки порой выходили изрядные.

В какой-то момент местность стала совершенно непроходимой. Берег будто пробороздил огромный плуг, вспахав скалу, как крестьянин вспахивает мягкую землю. Нечего было и думать о том, чтобы перебраться через эту мешанину камней, и мне не оставалось иного выхода, кроме как пустить Шипаську в обход опасного участка.

В результате мы вновь оказались во власти Джайнского Очага. Прошли по самому краю, но все же заступили за границу — и вновь оказались во мраке. Шипаська нервничал, он хорошо помнил Айджанию и совершенно не был в восторге от возвраения в недавно покинутую тьму.

Фонарь, на который я возлагал такие надежды, помогал слабо. Нет, он вполне освещал дорогу и несилиск даже шел за световым пятном, но все равно беспокоился, то и дело замедлял ход и норовил прилечь. Приходилось постоянно понукать его и успокаивать, и когда мы наконец снова выбрались в относительно светлые места, я устал так, будто это я нес несилиска на спине, а не он меня.

Не думал, что путь к Кардаморту окажется таким утомительным.

Сел на корабль, доплыл. Как же…

И все же я добрался. Почти. Впереди лежал тот самый полуостров, о котором говорил мне ханверский полусотник. А сразу за ним — Могильник. Осталось только найти местного барона и договориться о переправе. Я очень надеялся, что хотя бы с этим не возникнет проблем.

По мере того, как мы спускались, ветер стихал. Сначала непрерывный поток выродился до пусть и яростных, но отдельных порывов, а после унялись и они.