Разбитые Очаги

Ни моя хромота, ни явно нечестные условия никого здесь не смущали, а отказ воспринимался как оскорбление. При слове “нет” латные идиоты начинали хмурить брови, бормотать что-то про честь и хвататься за мечи уже всерьез.

Оставалось или терпеть тумаки, пытаясь свалить бронированную тушу наземь — таково было условие победы, или убегать. Убегать я не хотел, получать тумаки тоже надоело, и тогда я ляпнул эту чушь про обет.

Чушь неожиданно сработала. А после еще пары встреч я убедился, что это была не случайность и работает она безотказно.

Все мои несостоявшиеся противники уважительно склоняли головы и, витиевато распрощавшись, отправились искать менее обремененного клятвами соперника.

Подобной реакции я ожидал и от Чуранта, однако этот “сэр” меня удивил.

— Многие воины вашего славного ордена дают подобные обеты, — важно покивал рыцарь. — И моя честь велит мне уважать их так же, как я уважаю свои. Однако же сегодня я и не думал бы вызвать вас на бой, благородный Аделард, и более того, вынужден был бы ответить отказом на таковой вызов, буде он поступил бы от вас.

— Чего это? — искренне удивился я.

Рыцарь нахмурился и отвернулся. Будто по заказу в сплошном покрывале туч вдруг появилась секундная прореха. Яркий луч упал на голову Чуранта, окрашивая золотом светлые волосы и выгодно очерчивая профиль.

— В дом Горной Лилии пришла беда, Аделард, — голос рыцаря опустился почти до шепота, но не утратил силы. — В страшной опасности находится дочь князя Адалида, прекрасная Листея, и я не в силах ничего сделать.

Однако, сам Всемилостивый свил в подобающий узор кривую нить моих пустых скитаний и сплел ее с праведной и прямой струной пути благородного охотника на чудовищ! Поэтому, смирив гордость, я прошу вас: отправьтесь со мной и помогите одолеть богомерзкое создание, что в когтистых лапах сжимает жизнь дамы моего сердца!

Последняя фраза прозвучала так пылко, что я невольно выпрямился в седле. Все было в ней: и гордость, и достоинство, и благородство, и скорбь, и праведный гнев.

Меня будто окатило горячей искрящейся волной.

Вот что значит врожденная харизма вкупе с натренированным умением ею пользоваться.

— Что случилось? — спросил я, стряхивая наваждение.

Ответ прозвучал коротко и веско:

— Повитунья.

— Листея беременна? Или уже разродилась?

Чурант кивнул, потом, сообразив, что ответ получился неоднозначный, торопливо уточнил:

— Беременна.

— И ее не получается изгнать?

— Нет.

Это было странно.