Разбитые Очаги

Точеное лицо, ясные голубые глаза, светлые волосы — эталон той смазливой красоты, что заставляет томно закатывать глаза женщин и сжимать кулаки мужчин.

Блондин чуть поклонился в седле.

Я поклонился в ответ.

— Имя мое — сэр Чурант! — торжественно объявил он чистым, хорошо поставленным голосом. — От лица дома Горной Лилии, приветствую вас на на этих землях, о достопочтенный путник!

— Приветствую и я вас, о добрый рыцарь, — нехотя поздоровался я в ответ и представился: — Имя мое Аделард.

Сэр Чурант кивнул в знак знакомства:

— Да будет позволено мне поинтересоваться, не обманывают ли меня глаза и действительно ли благородный Аделард несет на своих плечах тяжкое, но богоугодное бремя отважного борца с чудовищами, защищая страждующих от нечестивых их нападок и неся свет Савралаха в самые темные уголки мира?

Я поморщился.

Цветистые речи.

Тяжеловесный этикет.

Выканье.

Когда я пересек границу Сотрора и ступил на землю Кадвейта, то не сразу понял, что попал в другое королевство. Те же люди, те же обычаи, тот же пейзаж.

Лоскутные Княжества же оказались совершенно иным миром. Миром архаики, забытых традиций, заплесневелых норм приличия и цветущего рыцарства. Складывалось впечатление, что количество этих закованных в металл высокопарных идиотов при замке служило у местных князьков мерилом статуса. Иначе объяснить такое их обилие на дорогах Лоскутов я не мог.

Или вернее будет сказать “на просторах” — на обустройство дорог нужны деньги, а где же их взять, когда все твое “королевство” можно за день обойти пешком? Многого с такого клочка земли не поимеешь, а ведь еще рыцарей на что-то содержать надо.

— Истинно так, Чурант, — ответил я, тут же мысленно обругав себя за то, что забыл обязательное “сэр”. Рыцарь чуть сдвинул брови, но, видимо, решил простить неотесанному чужаку случайную грубость, так что я продолжил: — Проще говоря, я отношусь к ордену Черных Егерей. Но спешу огорчить тебя, о благородный воин: я дал обет не обнажать оружия иначе, как для спасения жизни и сражений с чудовищами, а потому не смогу сойтись с тобой в дружеском поединке.

Байку про обет я придумал в первый же день своего пребывания в Лоскутах, после того, как шестая жестянка подряд вызвала меня на поединок. По прошлым пяти разам я уже знал, что такие сражения проходят исключительно на мечах и в том снаряжении, в котором каждый привык сражаться. То есть рыцарь в полном доспехе, а я — в кожаной куртке, пусть и усиленной металлом.