Полночная звезда

Здесь не было проложено ни единой тропки, а переплетения лиан, кустов и ветвей деревьев сжимали со всех сторон зелеными стенами. Тем не менее, рубиец продвигался вперед довольно быстро. Остальные старались не отставать, однако северянину то и дело приходилось останавливаться, поджидая своих спутников.

И все же Гастерий спешил, надеясь вырвать свою дочь из рук таинственных обитателей Сердца джунглей. Он не жалел ни себя, ни спутников и даже не пожелал останавливаться на ночлег.

— Надо идти дальше, — заупрямился купец, когда Рамар посоветовал разбить лагерь.

— Я сочувствую твоей беде, но мы ведь даже не знаем, куда идем, — ответил рубиец. — Кому ведомо, как далеко мы от Сердца? Может быть, мы будем там завтра, а может, не будем никогда.

— Тем более надо торопиться, — упрямо твердил купец. — И не смей меня задерживать, бродяга.

— Будь же благоразумен, Гастерий, — воззвал к нему Одероний. — Мы заблудимся в ночи и сгинем.

— Можете все оставаться с этим бродягой, — презрительно сказал Гастерий.

— Твое упрямство граничит с глупостью, — произнес Рамар. — Ты должен образумиться или погибнешь сам и не спасешь свою дочь.

— Не смей мне указывать, что делать! — прорычал Гастерий. — Идем, Агтор.

— Что касается меня, я предпочту провести ночь здесь у костра, а не плутать по зарослям и болотам, — объявил Одероний, опустившись на землю.

— И это говорит мой будущий зять, — презрительно процедил Гастерий сквозь зубы.

Халлала посмотрел на рубийца, потом перевел взгляд на купца и покачал головой.

— Ты погубишь себя, Гастерий. Послушай северянина, он не желает тебе зла.

Но Гастерий словно взбесился. Он уже и сам понимал, что ведет себя неразумно, однако упрямый купец не желал признавать правоту какого-то бродяги. Презрительно фыркнув, Гастерий скрылся в зарослях. Агтор последовал за хозяином.

— Он во власти безумия, — сказал Савах. — Из своего упрямства, Гастерий способен погубить себя и тех, кто последует за ним.

Сказав это, Савах углубился в джунгли вслед за купцом и его телохранителем.

— Разжигай костер, Халлала, — произнес рубиец.

Юноша собрал сухие сучья и быстро развел огонь. Одероний почти сразу улегся спать, повернувшись спиной к костру. Странник и Халлала молча сидели, глядя в огонь. Чернокожий проводник первым нарушил тишину.