Забытые-2: Тишина взаймы

И с каждым новым «потрескиванием» и «шипением» чувствовала, как расступается мёртвая пустота, которую я заполняла бесконечными размышлениями и делами, лишь бы не ощущать. Лишь бы о ней забыть. Расступается – как рвётся ветхая ткань. Как предутренняя тьма под лучами солнца. И выпотрошенная душа наполняется и лёгкостью, готовая взлетать, и одновременно тяжестью основательности. И невидимые нити песни сшивают порванное, собирают разрозненное, подмётывают края. И подшивают к старому что-то новое, что мне ещё предстоит распознать и научиться использовать.

Я обо всём забыла – о городе, Зиме, Забытых с их тайнами, намёке Добры. Потерялась во времени и пространстве, растворилась в морозной ночи и собственной, пока ещё очень тихой и невнятной внутренней песне. И так и просидела бы на крыше до утра (или до появления Вёртки), если бы не...

Если бы не то дело, о котором предупредила Добра. И если бы не Шамир.

Я ощутила его рядом с собой – беспокойным, встревоженным. Неохотно открыла глаза, выпрямилась и замерла. Ночь накрыла Гостевой ледяными крыльями, потушив все огни.

Все?

Нет, пока не все... Вдалеке, на крыше острожной башни, теплился последний крошечный огонёк. Я взлетела по лестнице, проползла по обледенелой черепице к вертуну, ухватилась за него, взобравшись на маковку крыши, и чутко замерла, глядя на огонёк. А тот мигнул раз-другой и потух.

И сразу же во всех дворах испуганно завыли собаки.

Тьма...

Я до боли в глазах всматривалась в ночь, но не видела ничего подозрительного и опасного, только спящий город.

Узкие улочки, трёхэтажные дома, переходы над дорогами от дома к дому, где тоже находились гостевые комнаты, заснеженные крыши... Лишь взлетала к безмолвным небесам собачья песнь отчаяния и страха. И никто не вышел на улицу, чтобы узнать, в чём дело.

Гиблые затмения... Шамир, что это?..

Но мир молчал. И город не давал ни ответа, ни подсказки. И внезапно же замолчали собаки. В общем...

Я вдохнула-выдохнула и судорожно нащупала в себе отголоски песни. Честно призналась, что мне страшно до колик.

Что я бы с удовольствием просидела на крыше до рассвета, и чтоб он принёс хорошие вести – разогнал и тьму, и жуть, и любую напасть. Позволила себе немного побояться. И неуверенно поползла вниз.

Опять – я, я, я... Шамир, неужто больше никого нет на подхвате? И как гадость – так опять я и снова я? Хотя... Я же не знаю, что в других городах творится. Оттого и кажется, что только я одна и воюю.

Так. Почему эту гадость никто не вычистил? Или она...