Забытые-2: Тишина взаймы

Я сняла одну из двух комнаток в тесном коридорчике с большим окном. Через него можно было выбраться на крышу и подняться по прибитой к скату лестнице в третью, одинокую каморку. Совершенно ледяную и оттого на зиму закрытую. К сожалению.

Когда-то давным-давно, при постройке Гостевого, дома зачаровали и утеплили на холодное время. Но для пары лежанок на чердаках силы пожалели и очаги не обустроили. А теперь, поди, локти кусали. Кто же знал, что однажды в помещениях возникнет столь острая нужда? Обычно зимой большинство людей отказывалось от путешествий.

Оставив вещи в комнате, я разулась, сняла шубку и вернулась на крышу. Угнездилась на хлипкой ступеньке в ожидании неприятностей и подняла глаза к небу. Мелкие колкие звёзды, призрачные клочья тонких облаков, серебристый осколок убывающей луны, полное безветрие, мороз и звенящий, прозрачный воздух. И в кои-то веки никаких снежных стен. Даже подозрительно.

Да, когда ждёшь обещанную гадость, подозрительным будет всё.

Давно стемнело, но Гостевой по-прежнему бодрствовал.

Огоньки неспящих окон и придомовых фонарей тёплыми тропками петляли по узким улочкам, и я невольно следовала за ними взглядом. И тосковала. По городку искр, по дому, по семье, по бессонным ночам у очага за чаем и сказками...

Искрил снег на треугольных крышах и застывших в безветрие вертунах. Морозную тишь не тревожил ни единый звук – ни голоса, ни скрип снега, ни хлопанье дверей. И, напитавшись ею, внутри меня робко и неумело зазвучала песня. Уже не чужая «уборка снега», не заимствованные у извозчиков мотивы.

Я не понимала, откуда она взялась, не могла уловить мотив и напеть, лишь чувствовала её нетерпеливую дрожь и звон, ощущала странную лёгкость в теле как от нахлынувшей радости.

Я откинулась на лестничные ступеньки, закрыла глаза и упоённо слушала, слушала, слушала... И понимала: песни искр – не то, что поётся, не то, чему нужны слова и поставленные голоса. Песня – это просто то, что звучит. Невнятно, бессловесно, рвано, дрожаще и совершенно не музыкально.

Так потрескивают дрова в костре. Так с шипением испаряется перегретая вода. Так гудит раскалённый воздух. И не надо подбирать слова или угадывать мотив. Пусть звучит как есть.

Говорящие не говорят, а поющие не поют, да. Ни у кого из нас нет голоса... как и нужды в нём. Песня должна звучать внутри, в душе, во внутреннем солнце. Какой бы странной она ни казалась. И всё.

...и, может, и молчащие однажды вернутся к себе – и заговорят.

И песня зазвучала. Я расслабилась.