Чума теней

— А если ещё плывут по реке?

— Тогда беги вдоль берега — как можно быть таким дураком?

Через две секунды бандита как ветром сдуло, а кузен Ти, повторяя в ритме заклинания фразу «Мне не нужно оружие, я сам — оружие», всё пытался вывернуться из-под противника, но какое там. Мужчина весил вдвое больше.

Следующий удар заставил мальчика потерять сознание.

Очнулся он, когда почувствовал, как с него снимают одежду и стягивают башмаки.

— Живёхонек, жалельщик. А мальцы-то утонули, ты знаешь?

Тенир заскрипел зубами и попытался ударить не слушавшейся рукой бандита с компрессом на голове.

— Нет, малыш, не выйдет. Тебе слишком сильно по башке прилетело, какой из тебя боец? Но не так сильно, как мне. Нормально ты дубинкой машешься. Ребят, я удивлён, что он вас не уделал.

— Он испугался, что убил тебя. Ну, и я сразу ему ноги подсёк, а дальше кулаками.

В одном нижнем белье, избитый несчастный Ти лежал у ног бандитов, и выл от боли, но не физической, а за погибших родственников.

— Пырнуть его ножом на прощание?

— Да нет.

Гогоча, как целая стая гусей, бандиты скрылись из виду.

Когда через месяц отец вернулся живым и здоровым, кузен Ти не радовался. Он не мог простить папе, что его, сильного и бесстрашного, не было рядом в самый важный момент. Кто просил ехать на эту войну? Ну, напали на нас, и что? Жили бы под другим королём, и делов-то. Наш всё равно оказался мерзавцем, пустившим в страну охотников на теней.

Помня, почему проиграл самую важную драку в своей жизни, кузен Ти дал себе слово, больше никогда и никого не жалеть, особенно солдат ночной армии.

Впрочем, со временем юный тенир легко научился вызывать у себя боевое безумие безо всяких стимуляторов.

И вот, Воин Чести за пару часов не оставил ничего от того Ти, жестокого и беспощадного, которого юноша в себе воспитал, и вернул того Ти, которого сам Ти с трудом помнил.

Не в силах продолжать дорогу, — ведь там, впереди, легко догадаться, ещё одна семья, у которой он кого-то отнял, — тенир упал на мостовую и сжался, застонав от душивших слёз.

И ничего! Самое страшное, что ничего нельзя вернуть!

Воин Чести молча наблюдал за страданиями сына, и ждал, когда он сам захочет поговорить.

— Как...