Сломанный мир

В ее глазах беснуется уже знакомый зеленый огонек, а губы растягиваются в коварной улыбке, от вида которой по спине пробегают мурашки.

— Но ты можешь не бояться меня, — произносит она елейным голосом и после короткой паузы добавляет:

— Ты мне нравишься.

Вот только меня это слабо успокаивает.

Весь ее вид словно кричит об обратном. От интонации, с которой девушка произносит слова, сердце уходит в пятки. Кажется, она и не желает заверять меня, что бояться нечего, а преследует прямо противоположную цель. Мне становится не по себе: начинаю подозревать, что приютил у себя психопатку с маниакальными наклонностями.

— Вот теперь ты меня реально пугаешь, — взволнованно признаюсь ей, отвернувшись к экрану. Возможно, только что, озвучив свои мысли, я совершил огромную ошибку, и стоило быть осмотрительней.

— Правда? — искренне удивляется Клеа. — В самом деле получилось страшно? Хм... А папа всегда говорил, что у меня совсем не выходит пугать людей, — размышляет она вслух.

— Ты сейчас шутишь? — ошалело смотрю на собеседницу. — Ты на мне потренироваться решила, что ли?

— Ну... Хорошо же вышло! — оправдывается девушка, с вызовом задирая нос.

Я оставляю пиво на столе и заваливаюсь на диван спиной, запрокидывая голову на мягкое изголовье. Кажется, у меня начинается истерика. Хорошо вышло? Да, пожалуй. В придачу к собственным кошмарам теперь будет сниться еще и зловещая улыбка волчицы и слышаться ее вкрадчивый голос. От одного только воспоминания по телу снова пробегают мурашки.

— Знаешь, отец был настоящим мастером в этом деле, в любого мог вселить ужас, — как ни в чем не бывало хвастается Клеа. — Даже мама иногда не понимала, серьезен он или это просто образ для публики.

Похоже, ее отец был тем еще актером. И у него, разумеется, могли существовать обоснованные причины подобного поведения. Но вот дочь подобные вещи точно воспринимает за развлечение. Однако, если предположить, что вся ее семейка — оборотни, то такая игра действительно может быть лишь способом самоутверждения, и вполне вероятно, существуют забавы пострашнее.

— Так все, что ты говорила про богинь и монстров, всего лишь часть спектакля? — уточняю я, пытаясь не думать, как еще могут развлекаться оборотни.

— Вовсе нет, — сообщает она. — Я не врала тебе, ни о родителях, ни о том, что в Севриде мне не рады. Просто слишком сильно вжилась в роль монстра.