Пёс императора

Каратели остались во дворе, чёрная сотня переместилась во внутренние помещения цитадели. Нечего тут делать божьим воинам, новому наместнику и так придётся отстраивать стену, хоть внутренние покои останутся целыми.

Детей наместника нашли быстро — запертыми в одной из спален. Мальчик молчал и смотрел загнанным волчонком, девочка громко всхлипывала, размазывала по лицу слёзы и цеплялась за брата, словно боялась никогда его больше не увидеть. Впрочем, так и есть. Если хотя бы у одного их них проявится магия, дети расстанутся навсегда.

Маг не может принадлежать семье, он принадлежит империи. Великая честь отдать своего ребёнка в Школу магов, но в то же время — большое горе. Родители его больше никогда не увидят и даже не узнают, вышел ли он живым из её стен или остался там навсегда среди сотен таких же — забытых, безымянных и мёртвых, тех, что не смогли, не справились, не выжили.

— Братик, — тихий шепот девочки отозвался звоном в голове, и Пятый поспешил отвернуться.

— Командир, — прервал недозволенные мысли возникший в дверях Крот, — в подвале нашли кое-что интересное.

Вам нужно это увидеть.

Подвал у наместника оказался всем подвалам подвал. Настоящая темница с камерами, решётками и цепями. И она не пустовала. В первой же одиночке обнаружился штатный маг в браслетах-блокираторах. В следующей камере побольше — с десяток оборванцев, которые наперебой твердили, что они слуги, отказавшиеся участвовать в бунте и не успевшие вовремя сбежать.

Обитатели самой дальней, последней в ряду камеры оказались самыми интересными.

На куче соломы, свернувшись в клубок как котята и забившись в угол, лежали два парня. Они не спали, но и никак не реагировали поднявшуюся в подвале суету.

Крот распахнул решётчатую дверь и выволок одного из них в коридор под свет закреплённого в стене светильника.

— Смотри, командир, — Крот оттянул пленнику нижнюю губу, обнажая зубы. Клыки у парня были гораздо крупнее, чем полагалось иметь человеку.

Оборотень-перевёртыш! В человеческом облике их только по зубам и определишь.

Старые и опытные с годами учатся прятать клыки, этот же молодой совсем, худой, со свалявшимися в колтуны волосами и бледный до желтизны. Пятый присел на корточки, поднял безвольную руку перевёртыша. От запястья до локтя её перечёркивали короткие полосы порезов разной свежести. Вторая рука выглядела так же.

А наместник-то не такой дурак. Заполучил двух оборотней и не прирезал их сразу, как сделало бы большинство непосвящённых, а использовал как резерв.