Пёс императора

Битва вышла отчаянной, защитники дрались насмерть, зная, что жизнь им всё равно не оставят. Умирая, проклинали южан, которые поставили «непробиваемый» барьер и обещали прийти на помощь, но не пришли. Понятно. Опять дорогие соседи, не живётся им спокойно. Правда, и Солнечная империя время от времени зарится на богатства Лунной. Если бы две империи не разделяли бескрайние дремучие леса, насёлённые всякой нечистью, противостояние давно превратилось бы в открытую войну, а пока получается только вот так — исподтишка насолить друг другу, хоть слегка ослабить соперника.

Гвалт и лязг оружия сменились тишиной внезапно. Живых противников почти не осталось, внутренний двор был щедро залит кровью и усыпан телами. Каратели уже стаскивали тела на кучу, искали выживших для показательного суда. Самого наместника, вернее — то, что от него осталось, тоже нашли во дворе. В разгар битвы, он спрыгнул с вершины башни. То-то обороной никто толком не управлял. Пятый задумчиво потыкал тело носком сапога — человек, осмелившийся поднять бунт, на деле оказался трусом, бросил своих людей в самый ответственный момент.

— Крот, — подозвал Пятый одного из своих десятников. У всех имперских магов забирали имя ещё во время обучения, но обращаться друг к другу как-то надо, мало кто оставлял себе данный в Школе номер. К некоторым прирастали клички, другие придумывали себе почти нормальные человеческие имена. Крота прозвали так за дотошность, этот землю будет рыть, но найдёт потерянную иголку.

— Обыщи внутренние покои, — приказал ему Пятый. — Всех живых ко мне, а не к карателям. Особо ищешь детей наместника — мальчику двенадцать лет, девочке одиннадцать.

— Приказ принят, — Крот поклонился, кликнул свой десяток и отправился выполнять.

К Пятому между тем подошли остальные десятники с докладом. Шесть ранений в отряде, но серьёзно ранен только один. Похоже, расслабился при новом командире, давно не обновлял защиту на одежде и получил рассечённое бедро.

Пятый отправил одного из десятников договариваться с карателями, чтоб те взяли раненого в повозку, а себе сделал отметку в памяти — по возвращении устроить проверку. Ему казалось естественным без напоминая следить за своим снаряжением, но, видимо, не все его люди думали так же.