Забытые: Тени на снегу

Даже срезанный с дымника сучок будет долго хранить исконную силу.

...и её может хватить двум знающим, чтобы усвоить – и отсрочить встречу с Гиблой тропой. И заниматься теми делами... ради которых им вручили столь щедрый дар. И, конечно, Тихна не рискнула хранить волшебный предмет на постоялом дворе, при любопытной и недоверчивой «свекрови». Проще спрятать у «родни» да наезжать по надобности за подпиткой и «травами для супа». Вероятно, у Горды такая штука тоже есть. И узнать бы, кто этот даритель-умелец...

– И он будет вбирать новую, – добавил Смешен с намёком.

– Любую. Когда своя закончится, дымник впитает и сохранит любую.

Да, ключик к странной двери оказался удивительно простым...

Пожалуй, когда всё закончится, я осуществлю детскую мечту – стану хозяйкой лавки. И освою невероятно полезное искусство чароделов. Подумать только, им не хватит сил даже на пару-тройку простейших сонных чар, на их руках едва видны метки... Зато они видят то, чего не видят другие. Клянусь солнцем, когда Смешен смотрел сквозь пелену на глазах, он видел дымник – видел вместо бруска благородное живое дерево.

А я его силу не ощутила, потому что её выпили. До капли.

И теперь ничего не ощущаю: просто деревяшка. Отчасти даже полезная.

– Годится для работы? – спросила я. – Не износился?

Чародел снова прищурился, присмотрелся сквозь дымку:

– Годится, но пообтесать бы... Если в одну и ту же бутыль наливать раз за разом новые зелья, не промывая, остаётся осадок, образуются подтёки. И в бруске всё это есть. Не раз пользовали.

Хочешь, в порядок приведу?

– Хочу, – кивнула я. – Сколько?

– Пару-тройку дней займёт, – прикинул Смешен, вставая. – Может, раньше, может, позже. Если уедешь, отправлю с вестником. А деньги не предлагай, – попросил строго. – Не обижай. Свои же. И карту так забирай.

– Значит, буду должна ответную помощь, – я тоже встала. – Спасибо, мастер.

– Захочешь обучиться иль осесть с пользой в «бессильное» время – буду рад, – улыбнулся он.

Пока чародел заворачивал брусок в тряпицу и прятал в один из сундуков, я вышла из кладовой и нос к носу столкнулась с Немой.

Говорящая глянула на меня отчаянно, а потом схватила за руку и потащила за собой. Подальше от чужих ушей, поняла я, покорно следуя за ней. И ожидала длинного предупреждения – уж если говорящие открывали рот, то вещали беспрерывно и долго.

Но Нема, оттащив меня в закуток у прилавка, хрипло прошептала:

– Берегись... себя.

И всё. Но так много было в этих двух словах, что меня передёрнуло.