Забытые: Тени на снегу

Я тоже устала, но твоя помощь в бою мне важнее сведений.

Первым делом – рынок. Длинный ряд одноэтажных каменных лавчонок вился вдоль первой городской стены, на соседней с харчевнями улочке. Расшитые светлые валенки, серый полушубок чуть выше колена и с капюшоном, шапка, шарфик, варежки. Полушубок стоил дорого, но хозяюшка, присмотревшись к моей одежде и обувке, предложила сбавить цену за обмен. Я согласилась без раздумий и в той же лавке переоделась.

Вторым делом – почта. Дом вестников находился на той же торговой улице, в самом начале, ближе к воротам.

Спеша по вычищенной от снега дорожке, я мысленно сочиняла послания. Наставителю – сообщить, что останусь на севере и присмотрюсь к местным необычностям; знающим старой крови – предупредить и задать пару вопросов. Заодно попрошу наставителя выслать амулет-«имя» взамен потерянного. Он открывал любые двери, даже в дома городских владетелей, и развязывал любые языки.

Вестники, неприметные серые пичуги, дремали на жёрдочках пухлыми комками перьев. По самой известной легенде, некоторые виды паразитов, чтобы выжить, сплетались в клубки, срастались, перерождались.

И однажды стали похожими на птиц – но разумными, волшебными существами.

Им были нипочём ни ледяной морозный ветер, ни иссушающая жара, ни затяжной ливень. Они не ведали усталости и очень быстро преодолевали огромные расстояния. И чётко запоминали цель прибытия, и никогда не промахивались. Одна такая птичка, с два моих кулака размером, переносила груз в три-четыре раза больше собственного веса, и с ними отправляли даже мелкие посылки.

Откуда они взялись, уже никто не помнил, и чем-то волшебным их давно никто не считал. Птицы стали обыденной частью мира. И о том, что вестники – существа с древними чарами и никакие не бывшие паразиты, знали только люди старой крови.

Сейчас в каменном домишке с соломенным полом, сплошь увешанном жёрдочками, уставленным плошками с водой и зерном, дремало десять вестников и один сухощавый старичок-смотритель. «Ухажёр», как иначе, в шутку, называли его должность.

Поить и кормить птичек, убирать время от времени изгаженную солому и принимать плату – вот и все его обязанности.

На высоких и широких подоконниках лежали писчие принадлежности – желтоватая бумага, длинные заострённые грифели – и стоял короб для денег. Смотритель глянул, как я обустраиваюсь у подоконника, понял, что не нуждаюсь ни в подсказках, ни в сварливых указаниях вроде «не переводи бумагу», и снова нырнул дремать в гнездо из одеял.