Забытые: Тени на снегу

А туча замерла на месте, словно намертво застряв в острых скальных выступах. В её тёмном чреве коротко сверкали молнии, и эхо доносило грохот падающих камней. А ровно до границы горного гребня небо было чистым, спокойным, искрящимся звёздами. И не спешило затягиваться низкой пугающей чернотой.

– Молодцы мы, – сев, подытожил Зим. – Предлагаю пожрать, – и метнул на меня такой взгляд, будто я могла ответить на все его вопросы.

Но я не могла. Я сама терялась в догадках и не понимала, что это за дрянь с тучей. Но, вероятно, это как-то связано с голодной стаей и её странным поведением.

И вместо ответа я только качнула головой и полезла в сумку за харчами. Мы так и перекусили – быстро, нервно, всухомятку, поглядывая то на ущелье, то на небо. Но что бы за чары нас ни преследовали, мои сети держали их крепко, не давая прорваться ни по небу, ни через скалы. И мы успокоились. Выдохнули.

– Что дальше? – поднял важную тему Зим, сидя на облучке вполоборота и косясь на меня.

– Сколько до города? – вопросом ответила я.

Норов, поправив шапку, прикинул:

– Ежели ночь в пути, к утру будем, чали. Самый ближний – Холмистый. По прямой по северному – и с рассветом прибудем. Иль в другой какой город хочешь?

– Неважно, – я качнула головой. – Просто в город.

– А после? – отчего-то знающему не давал покоя этот вопрос.

– Разойдёмся, – я спокойно встретила привычно подозрительный взгляд. – У меня свои дела, у тебя – свои.

– А я? – возмутился Норов, уже, видимо, решивший, что нашёл важную работу сразу у двух чалиров кудесников.

Ибо путь в Солнечную долину для него заказан. Чары Зима, конечно, хорошо держат дороги и хранят их от заносов и снегопадов (и я подозревала, что между делом знающий прочистил и два ответвления от главной дороги, ведущие к другим городам), но на кого работать извозчику, если никто никуда ехать не собирается? И отдыха, опять же, никакого.

– Ты? – я улыбнулась.

Мне проще на своих двоих да со своей магией. Да подальше от людей. И присмотр Зима – последнее, что мне нужно.

Норов приуныл и с надеждой посмотрел на знающего.

– Сгодишься, – угрюмо сообщил Зим и отвернулся. – Трогаем.

На всякий случай я снова обернулась на ущелье – подёрнутое дымкой, угрюмое, притихшее. Скалы устало сгорбились под тяжёлым снежным покрывалом, трещины сверкали свежей наледью.