Забытые: Тени на снегу

Не бойся. И приветит, и защитит, и деньги хорошие заплатит. Сделаем дело – и на юг. Сам убедишься.

Второй нервно кивнул.

– Жду, дружище, – первый походя хлопнул его по плечу. – Место знаешь. Не тяни. Быстрее сделаем – быстрее освободимся и деньги получим. И новое интересное дело, – и подмигнул.

– Так вот ты... зачем взялся, – вяло фыркнул второй.

– Без интереса жизнь пуста, – убедительно заявил первый. – Мне всегда это нравилось – искать то, что никто не может найти, и делать то, что никто не может сделать.

Погоди, доберусь я до тебя, «интересный».

Первый, оставив на столе деньги и надев куртку, неспешно покинул постоялый двор, а второй ещё долго сидел, допивая сбитень, и смотрел в заметённое снегом окно. Я с вдох-выдох разрывалась, за кем же следить, но остановилась на втором. Он казался медлительным, насторожённым – и не столь опасным, как первый. Точно человек, точно с известными чарами и точно довольно испуганный.

Однако – что за нужные чары к ним наконец-то приехали? И сколько, забери их Забытые, в этой шайке деятелей? И кто этот, спали его вечное солнце Шамира, Остов?..

Ладно, надеюсь, этой ночью я узнаю больше. Особенно если доберусь до крови. Особенно если эти уроды и их хозяин не озаботились «воронками».

В общем, надо брать живьём.

Второй неторопливо оделся, долго копался, закутываясь в шарфы-шапки – словно тянул время, – и очень медленно, оставив на столе деньги, поплёлся на выход.

На улице он снова сделался старостой, чем навёл на мысль: поди, настоящий староста-то тоже замешан, и многое на нём было завязано. Но в решающий момент он или струсил... или чем-то не угодил. Или не успевал повсюду. И вместо него появилось несколько (может, и не два, а больше) похожих друг на друга старост, из которых один дела города вёл, а второй – решал проблемы побочные.

Где же настоящий-то? Там, где уже не найти и не допросить? Вообще-то тень крови есть для пары попыток. Хотя бы понять, жив или мёртв, я смогу. Но и то хлеб.

Но вот времени на проверку, кажется, нет.

Высокая приметная фигура старосты петляла по улицам в кажущейся бессмыслице – он сворачивал бесконечными проулками с первой гостевой на вторую, потом на третью, оттуда – опять на вторую.