Синий, как море

Очевидно, он прочитал на моем озадаченном лице нужный ему ответ. Встал, заботливо прихватил свою чашку и легкой походкой подошел к нашему столу. У Орбена глаза вылезли из орбит.

– Приятного ужина, принц, – сдержанно сказал незнакомец и обезоруживающе улыбнулся. – Меня зовут Альба.

– Вы не ошиблись, друг мой? – я постарался вложить в свои слова побольше высокомерия.

– Кажется, нет, принц, – незнакомец продолжал улыбаться. По‑видимому, меня действительно так зовут.

– Я о другом, – я разозлился. – Почему вы решили называть меня принцем?

– А как же вас еще называть, ваше сиятельство?

– Вы обознались, – я опустил голову.

– Увы, принц Райдок. Впрочем, я не собираюсь кричать об этом на улице. Я ждал здесь именно вас. Мне было лень идти во дворец, к тому же вам я нужен куда больше, чем благородному Данку.

Я понял, что в его речи несказанно меня раздражало. Он говорил со мной на равных. При обращении ко мне это было трудно уловить, но вот «благородный Данк» он произнес как‑то так… Какой‑нибудь молочник мог бы так сказать «кузнец Хирак, сосед мой»… Кто же он, этот странный путник?

Незнакомец, кажется, услышал мои мысли.

– Позволю себе повториться, принц Райдок. Меня зовут Альба. Я готов носить Синий цвет и это обойдется вам в шестьсот девяносто три таленга. Ваше решение?

Орбен охнул. Я почувствовал, как щеки мои стали пунцовыми.

– Вы… Вы?..

– Да, – сухо сказал Альба. – Я Витязь. Я свободен и жду вашего решения.

– Кто направил вас сюда?

– Вы должны знать, Райдок, что об этом говорить я не вправе.

– Но я…

– Вы вправе распоряжаться казной, – уже вовсе недружелюбно сказал Альба. – Смелее, принц. Не заставляйте мир слишком долго качаться на весах вашего выбора.

Я не выдержал напряжения. Я никак не мог его выдержать. Слезы коварно выступили у меня на глазах. Что я делаю? Спасаю страну или окончательно гублю ее? Может быть, именно для этого момента меня и лишили памяти.

Стоп. Какой выбор должен сделать обессиленный, почти утративший рассудок и волю человек?

Он должен сказать «нет». Он должен испугаться ответственности и навеки утратить шанс победить.

– Да, – сказал я, сам не слыша собственного голоса. – Да, Альба. Вы нужны мне.

Альба еще раз поклонился. Улыбка его чуть изменилась. Он словно стал менее чужим, менее странным.