Книга III: Искатель боли

– Стихия? – Сухо продолжил расспрашивать мужчина.

– Воздух.

И вот тут-то писарь не выдержал. Он аккуратно опустил свое перо в чернильницу и поднял на меня усталое морщинистое лицо.

– Мальчик, зачем тебе это все нужно? – Поинтересовался он с какой-то непонятной теплотой и тревогой. – Ты молод и неопытен, у тебя впереди целая жизнь. Не гробь ее сразу в этом душном зеленом аду.

Эх, смертный, да что ты знаешь про Ад? Почему-то мне захотелось рассмеяться прямо в лицо этому служащему, хотя истинное веселье я испытывал только в прошлой жизни.

Ну вот что мне ответить ему? С одной стороны, он, казалось, искренне беспокоится за непутевого шалопая, решившего, что все ему в этой жизни по плечу. А с другой, он не мог даже предполагать, что от моего желания здесь ничего не зависит. Совсем. Что мною движет воля Повелителя Тьмы, которая несоизмеримо больше и сильнее меня.

– Просто запишите нас, – вклинился Кавим, избавляя меня от необходимости придумывать оправдания.

Писчий на это только пожал плечами и принялся за работу. Он тщательно вписал наши имена сразу в четыре толстенных фолианта, а затем нырнул куда-то под свою стойку. Появившись снова, он протянул нам два простых деревянных кругляша с вырезанной посередине дыркой. По-видимому, шнурок в комплект уже не входил, и каждому наемнику предстояло обзавестись им самостоятельно.

– Советую дополнительно еще нацарапать и свои имена, – добавил конторщик, когда мы приняли от него эти поделки. – Это поможет опознать ваши трупы гораздо быстрее.

Да уж, а они тут все такие жизнерадостные. Прям аж повеситься охота.

– С этого момента вы приписаны к третьей линии обороны в пятую заставу, – начал как по заученному бубнить служащий. – Слушайте экзархов, выполняйте все их приказы и поручения, и тогда ваши шансы вернуться домой значительно вырастут.

– Разберемся, – грубовато отозвался Кавим, и потопал к выходу, даже не оглядываясь на меня.

– А ты свое имя вписывать на номер не будешь? – Задал я вопрос Владеющему, когда мы вышли на улицу.

– Нет.

– Почему?

– Не хочу, чтобы до ушей врагов дошли слухи о моей смерти. Пусть они не расслабляются.

– А, понятно.