Книга III: Искатель боли

Но в любом случае, послушников Костяного Меча слишком много для того, чтобы воевать с одержимыми в Исхиросе, но катастрофически мало, чтобы заткнуть собой Дьявольский разлом. Хотя, быть может, я ошибаюсь, и истинный интерес Иилия Второго был в освоении новых бесхозных земель? Кто разберет этих правителей…

Делиться своими размышлениями с Кавимом я не стал, поскольку видел, что с прибытием на этот материк он стал сильно не в духе. То ли его так сильно терзали призраки прошлого, то ли он гораздо лучше моего понимал, с чем мы вскоре столкнемся, но сегодня он стал по-настоящему невыносимым.

– Нам сюда, – коротко бросил южанин и завернул к ничем не примечательному дому, отмеченному знаком меча.

Внутри оказалось хоть и пустовато, но и не безлюдно. Вдоль стен тут стояли полтора десятка стоек, похожих на трактирные, и как минимум еще дюжина человек помимо нас сейчас бродили по длинному залу, подходя то к одной из них, то к другой. За ними то и дело мелькали и исчезали головы конторщиков, ведущих учет прибывающих на эти земли.

Мой спутник тут же взял курс на освободившуюся на наших глазах стойку и без зазрения совести вклинился перед каким-то лохматым мужичком звероватого вида. Тот, вроде, хотел было вскинуться и сказать пару ласковых слов внезапно выскочившему наглецу, но потом, оценив дороговизну тканей и доспехов, надетых на Кавима, резко передумал. Гляди-ка, а все-таки работает маленькая хитрость южанина!

– Назовитесь, – с эмоциональностью каменной стены попросил нас орденский писарь.

– Кавим, ратный сын.

– Данмар, сын кузнеца.

После моей реплики, вероятно, удивившись звучанию столь юного для здешних стен голоса, конторщик оторвался от своих бесчисленных фолиантов и пергаментов. Окинув меня осуждающим взглядом, в котором так и читалось: «Куда же ты, сопляк, лезешь? Погеройствовать решил?», служащий, тем не менее, от комментариев воздержался.

– Ваш ранг? – Столь же «живо» поинтересовался писчий.

– Владеющий, – коротко отрапортовал Кавим.

– Стихия?

– Вода.

– Теперь ваш, – обратился конторщик ко мне.

– Аколит.

Мои слова вынудили канцеляриста бросить в мою сторону очередной тяжелый взор. Однако этого все еще оставалось недостаточно, чтобы заставить его озвучивать собственное мнение, относительно безусых юнцов, желающих что-то доказывать окружающим.