Наемник

Похоже, несколько часов, потому что едва им все же удалось справиться с отеком и восстановить дыхание, едва стало казаться, что все хорошо, и можно пока оставить Аделу с мужем, как кисти рук молодой женщины покрылись волдырями, будто на них брызнуло горячим жиром. И такие же волдыри полезли на лице, причем не только на лбу, где кожи коснулся венок, но и вокруг носа… Точно, сунулась носом в букет прежде, чем плести венок. Но волдыри — полбеды. Голос Аделы снова сел, а сама она начала хвататься рукой за горло, как делает больной, когда оно саднит после простуды.

Только сейчас это была не простуда. Эрик мысленно выругался — снова накаркал, похоже, нужно вовсе разучиться думать. И в который раз потянулся к плетениям.

Надо отдать Аделе должное — она держалась молодцом. Там, где на ее месте почти любая рыдала бы, рассказывая, как ей плохо и страшно, а ей в самом деле было плохо и страшно, она не произнесла ни слова жалобы. Хаук тоже молчал. Поначалу метался по шатру: четыре шага из конца в конец, резкий разворот, четыре в другую.

Эрик, которого злило это мельтешение, рыкнул на него, презрев все приличия — дескать, шли бы вы, господин, заниматься неотложными делами, каковых наверняка накопилось преизрядно, и нечего тут метаться, пугая жену и раздражая целителей. Хаук, вопреки ожиданиям, не огрызнулся в ответ, но и не ушел. Снова сел рядом с женой, взяв ее за руку. Та слабо улыбнулась.

— Простите, что доставила вам столько хлопот.

— Это я виноват, что не предупредил загодя. Я провел в этих местах много лет, а откуда было знать вам?

Потом в шатре надолго повисло молчание. У Хаука хватило ума не дергать остальных бессмысленными вопросами наподобие «как долго это будет продолжаться» и «точно ли все обойдется». Аделе, то и дело снова начинавшей хватать ртом воздух, было не до разговоров, Ингрид не любила болтать без цели и смысла, а Эрик слишком устал. Плетения слушались, больной не становилось хуже — вот и ладно.

Потихоньку «не хуже» стало превращаться в «лучше», а потом и в «совсем хорошо». Наконец, Эрик прошелся еще раз диагностическим плетением и улыбнулся.

— Ну, вот и все. Теперь только отдохнуть, и все будет хорошо. Зовите служанку, чтобы помогла вам раздеться, потом Ингрид поможет вам уснуть, а я больше не нужен.

— Спасибо, — прошелестела Адела. Перевела взгляд на Ингрид. — И вам. И простите.

— Не стоит, — сказал Эрик.