Наемник

— Когда-нибудь вы будете пересказывать внукам эту историю и смеяться, как мы с Ингрид смеемся, вспоминая, каким образом узнали свойства этого цветка.

Она слабо улыбнулась в ответ. Эрик вопросительно глянул на Хаука.

— Далеко не уходи, — сказал тот. — Сам покажу тебе, где расположиться. И прикажу, чтобы накормили. А Ингрид пока побудет с Аделой.

— Ингрид тоже надо накормить, — сказал Эрик.

— Да, конечно. Можешь идти.

Эрик вышел из шатра. Далеко не уходить, значит. Он опустился рядом, прижав колени к груди и опустив на них подбородок.

Глянул на небо — солнце уже клонилось к горизонту. Ничего себе они провозились… Закрыл глаза, кажется, только на миг — и вздрогнул, когда его тронули за плечо.

— Чего сидишь, как бедный родственник? — поинтересовался Хаук, глядя на него сверху вниз. — Пойдем, в шатре места всем хватит.

Эрик огляделся, пытаясь сообразить, долго ли он проспал. Вроде ничего особо не изменилось. Хаук, впрочем, понял его по-своему.

— Никто ничего не скажет. Хотя спать лучше в шатре, а то наступит кто-нибудь, а ты его спросонья поджаришь.

Неловко выйдет.

Эрик усмехнулся. Поднялся на ноги, подавляя зевок. Позорище, всего-то ночь не спал, и сморило при всем народе. Еще бы в карауле уснул.

К слову о караулах…

— Ночные стражи по жребию? — спросил он, следуя за Хауком. — Или ты сам решаешь, кому когда караулить?

И есть ли тут кого опасаться?

— Нас трое, три стражи, каждый со своими людьми. — сказал благородный, оборачиваясь.

Эрик мысленно присвистнул. Десяток на смену. Не многовато ли народа для караула в чистом поле?

— Здесь уже нехорошие места, — сказал Хаук, правильно истолковав выражение его лица.

— Разбойники? Или отряды из Тенелесья?

— Хуже. Дезертиры.

— А в чем разница?

— В наших землях разбойники — мужичье, подавшееся в леса. Бездельники и браконьеры. Если для кого и опасны, так только для такого же мужичья, что везет товары на ярмарку. Да для разленившихся купцов…

Эрик хотел сказать, что в окрестностях Белокамня разбойники были вполне себе опытными бойцами, и опасалось их как раз-таки не мужичье — на таких они и вовсе не разменивались.

Одних купцов грабили, другим перепродавали, и охранники недаром свой хлеб ели. Но тогда пришлось бы объяснять, что он делал в Белокамне и как его занесло сюда — а он так и не придумал, что рассказать о себе, чтобы и врать меньше, и всей правды не раскрыть.

Про проход между мирами, позволяющий в считанные минуты покрыть многие и многие лиги, например, вовсе рассказывать не стоило.