Век героев

– Пойдем, Иолай!

Вот тут-то Иолай и почувствовал впервые до замирания в груди, что значит быть братом Геракла!

Он никогда не забудет, он будет помнить даже после смерти, как пораженно отвисла челюсть у глупого мальчишки, как люди торопливо расступались перед ним и перед его братом-полубогом, как летел им вдогонку взволнованный гомон толпы, пока они наконец не свернули в тихую безлюдную улочку...

Тут Геракл вздохнул с облегчением и замедлил шаг, а Иолай выдернул руку из его ладони и с интересом спросил:

– Послушай, а разве полубог должен помогать всяким там задрипанным торговцам чинить их сломанные тележки?

– Почему же нет? – удивленно откликнулся Геракл.

– Да-да-да! – согласился Иолай, забегая с другой стороны и лукаво заглядывая ему в лицо. – Тогда бы ты заодно помог и мулу волочь тележку, тебе же это было бы совсем не трудно, не то что ему!.. Я пошутил, – быстро сказал он в ответ на укоризненный взгляд товарища. – Вообще-то, у тебя это здорово получилось.

– Конечно, попробуй. А еще лучше, попробуем вместе, ладно?

– Эт-то еще почему? – сразу ощетинился Иолай. – Думаешь, я один не смогу?..

– Нет, я этого не говорил...

– А может, ты думаешь, что раз твой отец – Зевс, а мой – неизвестно кто...

– Смотри, – торопливо перебил Геракл, показав на черную каменную плиту возле городских ворот, к которым они тем временем подошли. – Знаешь, что это такое? Это – кенотаф Кадма и Гармонии!

– Это.

– Это кенотаф Кадма и его жены Гармонии. Понимаешь, когда герой умирает на чужбине, ему на родине ставят пустую могилу, кенотаф, чтобы было где ему поклоняться...

– А-а, понятно! И где померли эти Кадм с Гармонией?

Мальчишки вышли за арку ворот, и на них сразу набросился холодный ветер, которому трудно было разгуляться в тесноте узких кривых фиванских улиц. Но здесь, за пределами городских стен, ветер мог делать все, что вздумается – и бешено крутил над дорогой клубы пыли вперемешку с красно-желтыми листьями, мотал черные копья кипарисов, ерошил траву в поле и волосы путников.

Впрочем, никого, кроме Геракла и Иолая, не было у Огигейских ворот в то холодное ветреное утро. Дорога, спускающаяся с холма, была совсем пустой и так и звала, чтобы по ней пробежались!

– Кадм и Гармония вообще нигде не умерли, – терпеливо объяснил Геракл. – Их превратили в змей.