Век героев

Иолай показал сатиру кулак и продолжал балансировать кулаком и растопыренными пальцами другой руки.

– Девять!..

Дальше счет выкрикивался уже под удары в ладоши, которые становились все громче и громче:

– Десять!.. Одиннадцать!.. Двенадцать!..

– Эйя, приклеился он к этому меху, что ли?

– Тринадцать!..

– Вот это да! Никому еще не удавалось продержаться дольше восьми!

– Четырнадцать!.. Пятнадцать!.. Шестнадцать!..

– Клянусь виноградной лозой, уж не сам ли это Дионис? Или, может, Гермес? Простому смертному не под силу.

– Бэ-э!

– Семнадцать!.. Восемнадцать!.. Девятнадцать!..

Высокая гибкая девушка с длинными темными волосами, переплетенными зелеными нитями, вдруг бесшумно скользнула к игроку и поцеловала его в щеку рядом с ухом. До сих пор казалось, что даже землетрясение не способно сбросить Иолая с меха, но это легкое прикосновение в мгновение ока смело его со скользкого пьедестала; падая, он извернулся, ухватился за девушку и повалился на землю вместе с ней.

– Нечестно! Нечестно! – завопили вокруг.

– Все честно! – лежа в обнимку с темноволосой, крикнул Иолай. – Я как раз сам собирался спрыгнуть! А вы думали, я заночую на этом мехе, да?

Ему ответил дружный хохот, а Плисфен заблеял, словно настоящий козел.

– Да, вряд ли кому-нибудь удастся его переплюнуть!

– Эйя, кто-нибудь хочет еще попробовать?

– Найдутся такие храбрецы?

– Нет, куда мне, – помотал головой Геракл в ответ на вопросительный взгляд Иолая. – Да меня эта штука и не выдержит, пожалуй.

– Тогда... – толстяк в венке из виноградных лоз с трудом поднял большой мех, пухлый, словно его живот. – Тогда победитель получает в награду за ловкость этот мех преотличнейшего вина! Эвоэ, Дионис!

– Эвоэ!!!

Иолай встал, нехотя расставшись с темноволосой, принял от толстяка свой выигрыш, и к нему тотчас же подскочил Плисфен с протянутой кружкой, в которой мог бы уместиться целый хус[2].

– Плесни-ка сюда, победитель! – нахально потребовал сатир. – Учти – ты победил меня только потому, что я вчера повредил копыто.

– Давай, подставляй свою кружку! Подходите все, угощайтесь! Эвоэ, Дионис!

– Эвоэ!!!

Мех опустел больше чем наполовину, костер почти погас от пролитого на него вина, и тут темноволосая красавица взвизгнула:

– Побежали купаться!

За ее ухо была воткнута желтая кувшинка, зеленые нити, вплетенные в ее волосы, походили на нити водорослей.