Век героев

Дионис, не скупясь, оделял всех встречных молодым вином, и никто не отказывался пить – а ну как этот ряженый окажется настоящим богом? Всем известно, что Бромий порой спускается с Олимпа, чтобы вволю покутить среди людей своей родной Аонии: должно быть, самому молодому олимпийцу случается заскучать среди старших богов по прежней веселой земной жизни...

Поэтому все с благодарностью принимали из рук «Диониса» кружку с янтарным или кроваво-красным вином, осушали ее до дна и с готовностью подхватывали клич шумной свиты Огнерожденного:

– Эвоэ, Дионис!

На небе уже загорелись первые звезды, когда Геракл и Иолай дошагали наконец до северного отрога Киферона и застряли там у костра, возле которого азартно играли в «асколию».

С виду совсем простая, на самом деле игра эта требовала большой ловкости: от игроков требовалось как можно дольше простоять на одной ноге на туго надутом, намазанном жиром козьем мехе. Даже трезвому такой трюк был не всегда под силу, а уж в разгар праздника Диониса продержаться на увертливой скользкой опоре дольше четырех-пяти биений сердца удавалось только избранным ловкачам.

Таким ловкачом как раз оказался пастух, балансирующий сейчас на мехе – об этом можно было судить по громким выкрикам окруживших игрока людей:

– ...Четыре! Пять!.. Шесть!.. Семь!..

На счете «семь» пастух все-таки свалился, и на его место тут же запрыгнул сатир, который показался Гераклу и Иолаю удивительно знакомым.

Ну конечно – то был Плисфен собственной рогатой персоной! И его рогатая персона удержалась на скользком мехе всего лишь до счета «два».

– Это нечестно! Просто я вчера подвернул ногу! Я должен попробовать еще раз! – завопил сатир, встал и тут же шлепнулся на четвереньки. – Вот видите – я же говорю, что подвернул ногу!..

– Заднюю или переднюю? – немедленно осведомился из толпы какой-то шутник.

– А ну-ка, дайте попробовать мне!

Иолай перебросил Гераклу свое копье, вспрыгнул на мех, и толпа сразу с хохотом начала отсчет:

– Один!.. Два!.. Три!.

– Держись! – крикнул Геракл, потому что Иолая вдруг резко повело в сторону: сказались три или четыре кружки, выпитые во славу Диониса.

– Йо-ххо! – Иолай легко восстановил равновесие. – Ерунда!.. По сравнению... со спиной... моей... Алекто... это просто ровная... твердая... лужайка...

– Четыре!.. Пять!.. Шесть!..

– Я вам покажу, тханки, как надо держаться на мехе равным весом!

– Семь!.. Восемь!..

– Бэ-э! – пьяно заблеял Плисфен, корча страшные рожи.