Век героев

Ох! – Иолай попробовал было приподняться, но скривился и снова лег на живот.

– Тевтар, пожалуйста, не пой больше Иолаю песен про амазонок, – попросил Геракл. – Эти песни действуют на него, как гиппоман на коня, он от них становится совсем сумасшедшим!

– Лучше бы ты попробовал забраться не на лошадь, а на корову, – посоветовал сатир. – У коров больше места на спине, и они не кусают за ноги тех, кто на них садится! К тому же, за коровьи рога держаться удобнее, чем за...

– Ты, хвостатый наглец! – взревел только что подошедший к костру Меагр, яростно нацелив палец на сатира.

– А?.. Что?.. – нервно пробормотал сатир и, быстро перебирая копытцами, переполз по бревну подальше от Меагра – уж больно у того был разъяренный вид. – Нет, это был не я! Клянусь фаллосом Приапа!

– Ну подожди, еще раз увижу тебя на пастбище – сдеру с тебя шкуру и сделаю из нее эгиду, понял, засранец?!

– Да я вчера даже близко не подходил к твоим коровам! – воскликнул козлорогий так горячо, что всем стало ясно – он врет.

– Кстати, Плисфен, насчет нимф, – буркнул Иолай. – Если Эйрена еще раз мне пожалуется, что ты не даешь ей проходу, я обломаю тебе оба рога, запомни!

– Иу-иу, до чего я перепугался! – нагло скаля крупные лошадиные зубы, проблеял сатир. – Да ты сперва оторви пузо от земли, доходяга, а потом уж тянись к моим рогам.

– Плисфен, – негромко проговорил Геракл. – Ты его слышал – и понял, я надеюсь?

– А, двое на одного, да? – Плисфен на всякий случай смерил взглядом расстояние до дубовой рощи. – Ладно, больно мне нужны ваши нимфы и коровы! Хм... Так нам сегодня дадут здесь пожрать?

– Даже не надейся, что я налью тебе много похлебки, – проворчал Автоной. – Вон идут еще гости, Гальс, вынь-ка еще две... Нет, четыре миски!

– О, да это царь Феспий!

– Радуйся, Феспий!

– Мы как раз тебя вспоминали!

– Тебя и Бела! Радуйся, Бел!.

– Радуйтесь, мальчики! – пропыхтел Феспий, но вид у царя сегодня был отнюдь не радостный, а его возничий впервые шагал за ним налегке, без меха с вином.

Вслед за Белом и Феспием к костру поднялись двое воинов в полном вооружении; они молча воткнули древки копий в мокрую землю и присели на корточки у огня.

Прежде царь никогда не являлся сюда с охраной, и все обменялись тревожно-вопросительными взглядами.