Век героев

Ну, что скажешь, Геракл?

– Скажу, что дело теперь за малым – нужно только дождаться, пока в окрестностях Фив опять появится какое-нибудь чудовище, а Креонт объявит награду за его шкуру. Правда, львы на Кифероне не встречались со времен молодости Алкафоя... И хорошо, что их здесь больше нет – значит, завтра мы сможем спокойно поохотиться на коз.

– И это говорит будущий великий герой! – возопил Иолай. – Значит, ты предпочитаешь охотиться на коз вместо того, чтобы сражаться со львами?!

– Угу.

И мы ведь еще должны починить завтра крышу дома Алкимедона, забыл? Так что охота на львов подождет, у нас есть дела поважнее.

За этим разговором они подошли к своей хижине, и Иолай в сердцах пнул лежащее у ограды бревно.

– А я предлагаю за неимением чудовищ убить сначала Алкимедона, – заявил он. – А уж потом можно будет с чистой совестью починить его крышу!

– Ну и шуточки у тебя!

– Нет, я серьезно – давай убьем Алкимедона и выдадим Лею за одного из пастухов... Скажем, за Гальса, по сравнению с Алкимедоном он просто сокровище!

– Мда, Алкимедон, конечно, не сокровище, тут ты прав.

.. И все-таки мы должны его терпеть.

– Эт-то еще почему?

– Ради Леи, ты сам знаешь.

– Вот ради Леи-то как раз и нужно его убить!

– Ладно тебе... Лея любит своего мужа, а что характер у него не мед, тут уж ничего не поделаешь.

Геракл сел на бревно, и Иолай опустился рядом.

– Не понимаю я такой любви, – въедливо напомнил он недавние слова полубога.

– По мне, так уж лучше сойтись друг с другом на несколько ночей, зачать ребенка и снова разойтись, чем все время терпеть рядом такого поганца, как Алкимедон... Впрочем, если бы Лея была амазонкой, Алкимедон бы к ней даже близко не подошел, и она не носила бы сейчас ребенка от этого труса!

Только воин, готовый набросить аркан на саму смерть,

только воин, способный сразиться с богом войны,

только воин, объезжавший любого коня

сходился в ту ночь у реки Амазон

с женщиной, готовой набросить аркан на саму смерть,

с женщиной, ведущей свой род от бога войны,

с женщиной, объезжавшей любого коня,

с женщиной, которая никогда не обнимет труса.

.. – задумчиво промурлыкал он и надолго умолк.

Геракл тоже молчал.

Он не был уверен, что муж Леи – трус, но что тот – угрюмый, вечно всем недовольный брюзга, с этим трудно было поспорить. Порой Геракл едва сдерживался, чтобы не назвать Алкимедона более крепким словцом.