Век героев

– Не растопыривай локти! – как ни в чем не бывало крикнул скиф. – Прижимай локти к себе, не болтай руками, тханка!

Непонятное словечко «тханка» злило Иолая еще больше, чем удары бича, но, стиснув зубы, он постарался сесть так, как говорил Тевтар.

Сегодня утром перед тем, как взнуздать лошадей для племянников своего господина, скиф по их просьбе показал, что умеют делать мужчины на его родине… Боги, Геракл и Иолай никогда бы раньше не поверили, что кто-то может проделать такие немыслимые трюки, какие проделал у них на глазах Тевтар!

Варвар на полном скаку стрелял из лука как с правого, так и с левого плеча; не сбавляя бешеного аллюра, подбирал оброненный на землю саадак; соскакивал на ходу со своей чалой, пробегал рядом с ней несколько шагов и снова взлетал к ней на спину.

Геракл слово в слово повторил за другом клятву щитом Афины Онки.

А вот теперь они оба были близки к тому, чтобы умереть, так ничему и не научившись.

К концу дня у Иолая хорошо получался единственный трюк Тевтара – слетать на ходу с лошади, причем получалось у него это тогда, когда он меньше всего хотел. И у Геракла дела обстояли ничуть не лучше.

– Опусти ноги! – гаркнул Тевтар. – Не задирай колени, опусти ноги, понял, тханка?

– А разве у меня еще есть ноги? – со стоном откликнулся Геракл.

Бич полоснул его по голени, доказав, что ноги у него еще есть, и строптивая Зелия не снесла прикосновение бича так спокойно, как сносила удары Сиринга.

Пару мгновений ездок безнадежно цеплялся за гриву вздыбившейся лошади, а потом тяжело свалился на истоптанную траву.

– Я тебе что сказал – не цепляйся за лошадь! Держись на ней равным весом!

– Чем... я должен... на ней... держаться?

Геракл поднялся, но так и не смог до конца разогнуть спину.

– Равновесием, Геракл! – прохрипел Иолай.

– Да, правильно! – повернулся к нему Тевтар. – Равновесием, и не задирай колени вперед и вверх, сиди прямо, тханка! Я кому говорю – сиди прямо!

Иолай выпрямился прежде, чем его успел достать бич, и постарался сесть так, как того добивался скиф, но ему это не удалось. Он удивлялся тому, что вообще еще может сидеть, и был уверен, что ни за что не заберется на лошадь, если свалится с нее, как только что свалился со своей гнедой Геракл.