Век героев

Он обиделся на меня вчера, когда я сказал, что один отправлюсь на Киферон. И правильно обиделся, я не должен был так с ним говорить! К тому же в этом споре я был кругом неправ...

– В самом деле?

– Да. Я напрасно требовал, чтобы Иолай остался в Фивах, уж лучше ему быть со мной на Кифероне, чем в Фивах рядом с Ме... С мм... Ммм...

– Что ты там мычишь?

– Н-нет... Я просто говорю, что мне было бы спокойнее, если бы он был рядом.

– Спокойнее – рядом с Иолаем? Гх-м! По-моему, спокойнее иметь под боком осиное гнездо, чем этого героя!

– Значит, я люблю иметь под боком осиные гнезда! И я никогда не думал, что мы с ним расстанемся вот так.

– Да?

– Я как будто хлебнул какой-то отравы, так тошно и мерзко внутри! Что мне теперь делать, скажи?

Каменная дорога свернула к Ноту, Кронид и его ученик зашагали теперь по песчаной тропе, расчерченной узкими тенями придорожных кипарисов. Предвечернее солнце жарило из последних сил, над высыхающей шкурой кентавра поднимался легкий дымок.

– Боюсь, от человеческих ссор не существует антипафов, – ответил Хирон на тоскливый вопрос Геракла. – И что делать – это тебе решать. Я твердо знаю одно – с Иолаем ты еще хлебнешь забот!

– Ты правда так думаешь? Но чтобы хлебнуть с ним забот, надо быть рядом с ним, а пять лет – такой долгий срок!

– Иолай должен научиться сначала думать, потом делать, а потом уже – говорить, – словно не услышав слов ученика, заметил кентавр. – Пока все это зачастую получается у него в обратном порядке.

– Ты уже знаешь? Откуда?

– Ко мне приходили вчера трое фиванцев со сломанными руками.

– Я думал, их было только двое...

– Трое. И еще один – с ножевой раной. Я слышал, Иолаю тоже крепко досталось в свалке, но, боюсь, нужно нечто большее, чем простой удар по голове, чтобы образумить этого несносного упрямца...

– Он вовсе не несносный упрямец! – возмутился Геракл. – И драку в продомосе он затеял из-за меня, и по голове получил из-за меня, а я наговорил ему такое, что теперь он, наверное, никогда меня не простит…

Геракл никак не ожидал услышать в ответ на свою горячую тираду громкий хохот кентавра, но Хирон расхохотался так, что пригревшаяся на его спине бабочка-махаон негодующе вспорхнула.

– Ох, Геракл! Хотя ты теперь и взрослый, ты остался удивительно наивным. Наивным и недогадливым!

– О чем ты?

– Скоро сам поймешь. А пока прибавим ходу, мы плетемся, как две осенние черепахи.