Век героев

Подумать только, этот пес, этот фракийский варвар жаждет крови Геракла – их Геракла! Да что же тогда останется от славы Фив, если кровь сына Зевса прольется сегодня на фиванской агоре? Неужели мало той грязи, в которую орхоменцы втоптали их два года назад, неужели теперь городу Кадма придется отдать свою последнюю гордость, расстаться со своей последней надеждой, чтобы задобрить племя гнусных фракийских дикарей? Да рассеют боги этот народ по всем окраинам Ойкумены!

А ты, Антипен, потомок спарта, так-то ты думаешь о славе Фив? Или, может, ты хочешь сам совершить подвиги, предназначенные судьбой Гераклу? Что ж, давай, начинай прямо сейчас, пойди войной на Орхомен и расквитайся с минийцами за наш позор!

Судя по виду Анитпена, в душе он проклинал злополучный день, когда дал приют заносчивому фракийцу, да и заносчивость Перисада явно поубавилась к тому моменту, как он перешагнул через порог мегарона.

Потом люди поспешно расступились, пропуская к дверям очень спокойного Геракла – обернувшись на пороге, тот с улыбкой помахал рукой своим родным, словно это их должны были судить и они нуждались в его ободрении и поддержке... После воины отбросили назад Иолая, попытавшегося под шумок проскользнуть в мегарон, закрыли обитые медью высокие двустворчатые двери и выстроились перед ними неровной шеренгой.

Обычно во время заседаний буле вход в зал охраняли двое копейщиков – сейчас их было восемь, и все-таки у них был не очень уверенный вид.

А тем временем шум в продомосе угрожающе нарастал, все кричали вразнобой и не в лад, и самые разные слухи метались от одного конца коридора к другому.

– Говорят, сегодня на рассвете на крышу царского дворца опустился орел... Даже последнему дураку ясно – то было знамение Зевса, который не желает смерти своего сына! Нет, сам я орла не видел, зато видел одного бронзовщика, который видел раба, который говорил с тем крестьянином, который собственными глазами видел священную птицу громовержца...